- По глазам вижу, что понимаешь. Ладно, я тоже волнуюсь. И помни, пока ещё мы можем всё списать на твоё предсмертное состояние после боя и тяжёлые травмы головы. Но всё равно привыкай. Прошу вас, леди, на выход, - и с паскудной ухмылочкой эта старая сволочь откинула передо мной полог шатра. Сон ему явно на пользу пошёл.
Уф! Ну с богом, или с богами, в кого тут верят. И урождённая баронесса Эйрин ван де Маро вновь увидела свет после тяжёлого ранения, чудесного спасения и относительно быстрого выздоровления. А свет, в виде остатков дружины моего папаши, остатков дружины нашего соседа барона Ориса де Косилая под предводительством рыцаря Шульца фон Ванора и каких-то сумрачных мужиков самого что ни на есть разбойного вида увидел баронессу. Всё? Я свободен? Но сделать шаг обратно в спасительную сень шатра мне не дала на удивление крепкая рука старого мага.
Ну значит, улыбаемся и машем. Я сделал несмелый шаг вперёд. И тут же народ, окружавший наш импровизированный лагерь вообще и мой шатёр в частности дружно заорал и даже аплодисменты послышались. Весьма жиденькие, надо сказать. Я мужиков понимаю, кстати. Наверняка ведь уже слушок среди них прошёл, что, мол, их друзей-товарищей, да корешей лепших из-за баронесски то и порубили, пожгли да покололи. А из некоторых так вообще душу вынули. О, времена! О, нравы! Но в чём-то они правы, конечно.
Делаю ещё шаг вперёд. Так, Эйрин, ты сможешь. Бляха. Саня, ты сможешь! Из памяти баронессы я чётко знал, что служивое сословие младшую дочь барона любило. И не только они…
***
Стражникам на крепостные стены баронесса с кухни то вино ночью таскала, то мяса кусок, то хлеба буханку – в общем то, что спи… свистнуть удавалось, пока кухарка и поварята спали. Ловили её на этом и наказывали. Причём достаточно часто. Но это поначалу. Баронесса росла, многому училась, хватала на лету всё, что ей было интересно и самосовершенствовалась. В том числе и в искусстве воровства, подкрадывания и сокрытия.
Потому и суровый папаша, розог не жалевший на воспитание дочурки, старался дитя бедовое, да любопытное загрузить всем, чем только можно. И по максимуму. Этикет, история империи, история баронств, история мира, история знатных родов, геральдика, богословие, история войн, история богов, писания, танцы, география, правописание, чтение, вышивание, даже язык перворождённых и торговое дело. Но дочурка предпочитала фехтование, кулачный бой, верховую езду и бег с препятствиями. В основном, когда её после очередной шалости поймать пытались.
Торговое дело изучать юная Эйрин предпочитала на местном рынке и ярмарках, нещадно торгуясь за каждый медяк со всеми встречными-поперечными. А если торг не удавался, то в ход шло опять же воровство. Её ловили, руку правда поднять не смели, но тут же сдавали отцу со всеми потрохами. Так было ровно до тех пор, пока рассвирепевший барон Хьёдвард не выдал купцам индульгенцию, дозволяющую им его дочь пороть «сильно, но аккуратно, дабы стыдно ей было и на животе не менее седмицы опосля спала». После чего двенадцатилетняя баронесса с удивлением открыла в себе ещё и недюжинный талант маскировки. Талант открылся аккурат после того, как её выпороли в двенадцатый раз.
Посчитав это знамением свыше, бесовка удвоила свои старания на ниве воровства. И даже добилась некоторых успехов на этом поприще. По крайней мере, однажды пара крепких неприметных ребят отволокли странную новенькую нищенку прямиком к главе местной гильдии воров. Тот долго ржал после того, как узнал, кем “нищенка” является на самом деле. А проржавшись отпустил на все четыре стороны, крепко пообещав юному дарованию ничего папаше не говорить. Эйлер тоже была удивлена, узнав в главе Ночной гильдии дядю Несса по кличке Пёрышко, который по совместительству являлся закадычным дружком барона ещё со времён их совместной бурной юности. Несс был рейнджером в своё время и дослужился до командира отряда дальней разведки. А кличку свою он получил за то, что никогда не оставлял следов. И ребят своих тому же учил. Так баронесса впервые поняла, что значит мудрёное слово «политика». А политика была в том, что старый хитрый лис барон Хьёдвард справедливо рассудил, что отчаянно бороться с преступным миром в землях пограничья – дело гиблое и дюже невыгодное. И потому поставил на ключевую должность своего человека. «Ночного заместителя барона», как Несс называл себя сам. Понятно, что не за ручку привёл и поставил, а просто однажды под покровом ночи в город пришла дюжина лихих ребят. И местная стража ничего не заметила. Через месяц эти ребята, потеряв всего троих, “держали” весь город. А через полгода всё баронство. Это что касается теневого мира, оставив власть официальную барону.