— Кирилл Эдуардович, по-моему, вы немного преувеличиваете, — отмахиваюсь, ощущая смущение. Никогда не умела принимать похвалу, даже зная, что заслуживаю ее.
— Нет-нет, Вероника, я знаю, о чем говорю. Я понимаю, вы человек амбициозный, и, видимо, рассматриваете вашу нынешнюю должность лишь ступенью к успеху, к той цели, которую себе поставили. Но, поверьте, в двадцать семь лет уже стать начальником отдела продаж такой компании… — разводит руками в стороны этот седеющий мужичок с добрыми глазами, явно восхищаясь.
— Я много работала, о чем и сказала вашим студентам. Все, как есть, — пожимаю плечами.
— Да, я помню. И очень благодарен, что поделились своим опытом…
— Кирилл Эдуардович, — внезапно возник рядом высокий брюнет в темно-сером костюме, — насколько я понимаю, это ваша выпускница? — сфокусировал на мне изучающий взгляд карих, почти даже черных, глаз.
— Да, Сергей Александрович, — с гордостью подтвердил мой преподаватель. — Вероника Андреевна Синица — одна из лучших наших выпускниц!
Ну вот, снова в краску меня вгоняет.
— Вероника, это Сергей Александрович Волынский, один из тех, чья компания принимает самых трудолюбивых студентов к себе на практику, а может быть, и на работу в будущем, — прищурил глаза Кирилл Эдуардович.
— Если такие студенты, как Вероника Андреевна, конечно, не упустим, — не сводя с меня глаз, отвечает Волынский. — Я впечатлен вашей речью перед студентами, — едва заметно улыбается одними уголками губ.
Еще один меня смущает! Прям сейчас захвалят! Как сговорились!
— Спасибо, — мямлю как-то невнятно.
— Эта программа действует довольно успешно у нас уже вот третий год, — рассказывает преподаватель. — Ну, что я рассказываю, сейчас после перерыва будет выступать Сергей Александрович, и ты сама все услышишь, — аккуратно берет меня под руку и направляет к креслу в первом ряду.
Вот так раз! А я думала тихонько ускользну, как только выступлю… Но сейчас это уже точно неудобно. Сажусь и наблюдаю, как на сцену актового зала университета уже поднимается этот Волынский. Идет к трибуне вальяжно, с высоко поднятой головой.
Мужчина выглядит молодо, лет тридцать с небольшим, но то, как он держится, его походка, осанка… Каждое, даже самое незначительное, движение пропитано невероятной уверенностью в себе. Если бы мне его и не представили, не возникло бы сомнений, что этот человек многого достиг и знает себе цену. А уж когда заговорил… Как он умеет держать публику! Я заслушалась, и просто утонула в его невероятной энергетике. Смотрю и понимаю: прирожденный лидер!
Даже немного жаль стало, когда закончилось его выступление, хотя спроси меня кто, что я запомнила, не расскажу, сижу, как зачарованная. Только голос его до сих пор в ушах звучит.
Волынский спускается со сцены и занимает пустующее место в зале прямо рядом со мной. И это почему-то так волнует! В душе будто дергает что-то. На месте трудно усидеть. Не смотрю на него. И он тоже, кажется, сосредоточен на том, кто сменил его на сцене. Но в то же время такое ощущение, что и ему как-то не по себе. И почему я так решила? Сама не знаю.
Наконец, свою речь заканчивает последний выступающий. Фууух… Скорее бы на улицу! А то уже начинает голова кружиться от этого волнения и напряжения из-за мужчины рядом. Или от терпковатого аромата его одеколона? И не знаю, почему, но твердо уверена, что ему этот аромат очень подходит и под внешность, и под темперамент. Откуда такая уверенность? Люблю подобные запахи. Вот и надышалась…
Поднимаюсь вместе со всеми. Киваю и улыбаюсь еще раз на слова благодарности преподавателя, благо того кто-то зовет и мы быстро прощаемся. Оборачиваюсь и почти сталкиваюсь с Волынским, стоящим, оказывается, все это время за моей спиной.
— Извините, — бормочу, отступая.
— Все хорошо, — ухмыляется он, подхватывая меня под локоть, вероятно, решив, что я теряю равновесие. — Спешите?
— Да, мне еще на работу, — отвечаю, поглядывая на свою руку, которую можно бы и отпустить.
— А как вы смотрите на то, чтобы поужинать вместе? — спрашивает, продолжая ухмыляться. — В котором часу и куда за вами заехать?
— Я заканчиваю в шесть, сегодня задерживаться не буду. А вот у мужа нужно уточнить, — натягиваю наиграно-задумчивое выражение на лицо.