— А зачем им именно наши? — подал голос зам по снабжению Шевцов, судорожно листая накладные. — Заводов в городе мало, что ли?
— Затем, Коленька, — я неторопливо развернулся от окна, выдыхая струйку сигаретного дыма «Кэмел», — что через месяц Фонд имущества проводит специализированный закрытый чековый аукцион по реализации оставшегося государственного пакета акций нашего завода. Если эти столичные стервятники за месяц сконцентрируют у себя тридцать-сорок процентов ваучеров нашего трудового коллектива, они смогут выкупить блокирующий пакет акций «ТехМаша» на аукционе за сущие копейки. За резаную бумагу. И тогда — прощай наша корпоративная автономность, прощай контроль над денежными потоками, и прощайте дивиденды. Они введут в совет директоров своих людей, выкачают оборотку и пустят наши станки на металлолом.
Потапов от неожиданности и осознания масштаба угрозы тяжело осел на стул, схватившись за сердце:
— Это что же… Они наш процветающий завод-гигант через эти жалкие бумажки совершенно легально забрать хотят⁈
— Именно, Семён Игоревич. Закон джунглей, — я плавно опустился в свое кожаное кресло, лениво крутя в длинных пальцах золотую зажигалку. — Столичные мальчики считают сибиряков наивными аборигенами, которые за стеклянные зеркальца, бусы и пачку обесцененных рублей отдадут золотые прииски. Они привыкли играть краплеными картами. Но они совершили фатальную ошибку — пришли на мою территорию. Мы устроим столичным визитёрам такое азартное шоу, перед которым их мелкие скупочные будки покажутся нищенской папертью.
— Какое шоу, Виктор Сергеевич? — прищурилась Елена. В ее серо-зеленых глазах вспыхнул задорный, опасный огонь предвкушения.
— Операция «Ваучерное казино», Елена, — я одарил присутствующих своей самой уверенной, хищной и озорной улыбкой. — Мы не будем запрещать рабочим продавать чеки. Мы превратим скупку в грандиозный, беспрецедентный всегородской праздник с бесплатной едой, музыкой и абсолютно беспроигрышной лотереей! Потапов!
— Я! — вытянулся по стойке смирно главный инженер.
— На типографии Седьмого цеха, в условиях строжайшей секретности, за сутки отпечатать десять тысяч цветных лотерейных билетов особой степени защиты. Водяные знаки, тангирная сетка — всё по высшему разряду. Шевцов!
— Слушаю, Виктор Сергеевич!
— Срочно доставить из наших складских терминалов к центральному стадиону завода пять автовозов! На один выставить три новеньких «ВАЗ-2107» из нашего тольяттинского бартера. На остальные — выгрузить со складов двести наших лучших стереокомплексов «ТехМаш-101», триста портативных плееров, японские цветные телевизоры и купоны на бесплатное получение мяса и масла в наших павильонах! И чтобы призы блестели так, чтоб слепило глаза!
Шевцов вылупил глаза, переваривая услышанное, а затем от души, громогласно расхохотался:
— Виктор Сергеевич! Да вы хотите разыгрывать всё это богатство за эти зеленые чубайсовские фантики⁈
— Не просто разыгрывать, Коленька. Я буду покупать за них абсолютную корпоративную власть, — холодно отчеканил я. — Правила просты: каждый рабочий завода или житель города, сдающий свой личный ваучер в наш заводской Доверительный Фонд «ТехМаш-Инвест», получает на руки не просто десять тысяч наших крепких ресурсных чеков — «крыловок». Что уже в три раза больше, чем дают эти московские жлобы. Он получает гарантированный билет беспроигрышной лотереи с правом прямо на месте выиграть автомобиль, дефицитную технику или главные призы! Ни один билет не будет пустым.
— А что за главные призы? — затаив дыхание, подала голос главбух Анна Семёновна Громова.
Я подался вперед, опираясь локтями о зеленое сукно стола, и чеканя каждое слово, произнес:
— Десять ордеров на новые двухкомнатные квартиры в кирпичных домах на левом берегу. С полной отделкой. Те самые, что мы забрали у Горисполкома по январскому клиринговому договору.
В кабинете повисла звенящая, парализованная, немая тишина.
Потапов и Шевцов смотрели на меня снизу вверх так, словно перед ними восседал всемогущий джинн, решивший подарить сибирякам заветный ключ от сказочного замка. В голодном и нищем девяносто втором году собственная кирпичная квартира для рядового рабочего была не просто мечтой — это была недостижимая фантазия, равная полету на Марс!
— Десять квартир… — благоговейно прошептала Анна Семёновна, прижимая пухлые руки к груди. На глазах у нее выступили слезы. — Да за такой шанс наши мужики не то что ваучеры — они этих москвичей вместе с их «РАФом» из города на руках вынесут и в Оби утопят!
— Вот и отлично! Энергию масс нужно направлять в правильное русло, — с улыбкой резюмировал я, хлопнув ладонью по столу. — Лидочка! Вызывай ко мне Губу и начальника ВОХР майора Петровича. Время готовить главную арену!
Масштабная операция по разгрому столичных ваучерных рейдеров началась в субботнее, залитое весенним солнцем утро на огромном заводском стадионе «ТехМаша».
Пока напыщенные московские агенты из «Российского Приватизационного Союза» уныло сидели у проходной в своем обледеневшем микроавтобусе, пересчитывая стремительно обесценивающиеся пачки деревянных рублей в ожидании лохов, на стадионе гремел праздник. Из мощных концертных колонок, выставленных на трибунах, на весь Кировский район неслись задорные ритмы группы «Браво» и шлягеры Олега Газманова.
Вокруг беговых дорожек раскинулась колоссальная, пестрая заводская ярмарка. Дымились пузатые бесплатные самовары с чаем, румяные буфетчицы раздавали горячие пирожки с мясом из наших подсобных хозяйств, жарились шашлыки.
Но главное действо разворачивалось в центре футбольного поля. На высоком сколоченном помосте, сияя хромом под сибирским солнцем, стояли три блестящих, новеньких автомобиля «ВАЗ-2107» — вишневый, синий и бежевый. Рядом возвышались аккуратные пирамиды из черных полированных корпусов наших премиальных магнитол «ТехМаш-101», коробок с импортными телевизорами и продуктовых наборов.
А в самом центре сцены медленно вращался гигантский, отполированный до зеркального блеска оргстеклянный барабан с золочеными лотерейными билетами.
К десяти утра на стадионе яблоку негде было упасть — собралось больше шести тысяч человек. Рабочие «ТехМаша», их семьи, жители окрестных микрорайонов и сотни горожан, прознавших о фантастической ярмарке.
Я вышел на сцену пружинистым шагом победителя, в распахнутом темно-графитовом финском пальто и безупречном костюме. Рядом со мной, как верная гвардия, стояли Елена Романова, Потапов, сияющий профессор Штейн и громадный бригадир Захар Степанчук. Я взял микрофон.
— Товарищи сибиряки! Заводчане! — мой глубокий, уверенный баритон ударил из динамиков, накрывая многотысячную толпу. — Столичные финансовые спекулянты приехали в наш город, чтобы, пользуясь вашей нуждой, выманить у вас приватизационные чеки за жалкие копейки! Они предлагают вам три тысячи обесцененных, горящих рублей — цену двух килограммов плохой соевой колбасы! Они хотят украсть вашу долю в национальном богатстве!
Огромная толпа возмущенно, угрожающе загудела.
— Но корпорация «ТехМаш» своих людей в обиду не дает! — продолжал я, оглядывая тысячи устремленных на меня глаз. — С сегодняшнего дня наш заводской Фонд «ТехМаш-Инвест» официально принимает ваши ваучеры! За каждый чек вы прямо сейчас, у касс, получаете десять тысяч наших твердых, обеспеченных продовольствием ресурсных «крыловок»! И плюс — каждый сдавший чек получает билет нашей беспроигрышной лотереи!
Я широким театральным жестом указал на сверкающие бортами автомобили и пирамиды техники:
— Никакого столичного обмана! Проигравших нет! Каждый билет приносит либо телевизор, либо нашу магнитолу, либо купон на десять килограммов мяса! А главные призы сегодняшнего дня — три новых автомобиля «Жигули» и ордера на ДЕСЯТЬ новеньких, готовых к заселению двухкомнатных квартир с полной отделкой от нашего завода! Ваша доля в заводе вернется к вам квартирами!
Стадион на секунду замер, переваривая масштаб услышанного, а затем буквально взорвался оглушительным, первобытным, ликующим ревом!