В просторном кабинете наступила звенящая, тяжелая тишина.
Елена Романова, стоявшая у окна, чуть нахмурила идеальные брови, рука ее инстинктивно скользнула к телефону. Но я, не глядя на нее, подал легкий, едва заметный успокаивающий знак рукой: «Спокойно. Клиент заглатывает наживку».
В моей прошлой жизни опытного антикризисника из сытых двухтысячных это называлось просто — «прямой политический рэкет на взлете кризиса». Столичные заговорщики, понимая, что проигрывают Кремлю, судорожно, не брезгуя никакими методами, сгребали валюту с жирных сибирских, уральских и южных заводов. Им нужно было срочно профинансировать покупку нелегального оружия, лояльность силовиков, подпольные типографии и вербовку боевиков перед грядущими, кровавыми боями за власть в Москве.
— Один миллион долларов кэшем… — я искренне, раскатисто и весело расхохотался. Мой смех гулким эхом отразился от лепнины на потолке, а сизый дым полетел прямо в лицо чиновнику. — Поразительно, какие у нас в Верховном Совете разыгрались аппетиты на фоне государственного кризиса. А если я принципиально откажусь платить дань из своего кармана на ваши грязные московские политические игры в переворот, Игорь Аркадьевич? Что тогда? Испугаете меня проверкой?
— Если откажешься, Крылов, — хищно зарычал Воропаев, мгновенно теряя свой светский лоск и срываясь на блатную риторику. — Завтра ровно в шесть утра на территорию твоего хваленого «ТехМаша» заходит московский ОМОН и сводный спецназ Налоговой полиции с болгарками. Твои литерные счета в банке заблокируют за три минуты, все твои продовольственные павильоны опечатают до решения суда, цеха встанут. А тебя самого, такого красивого и умного, упакуют в автозак и в наручниках увезут спецрейсом в Лефортово. И поверь мне, никакие твои карманные «крыловки», дорогие адвокаты и местные бандиты Губы тебя от государственной машины не спасут! Я тебя в порошок сотру!
Я неторопливо, с нарочитой медлительностью затушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице. Поигрывая желваками, встал из-за стола во весь свой внушительный рост, нависая над москвичом и опираясь костяшками пальцев о зеленую полировку.
— Миллион долларов наличными — это очень серьезная сумма, Воропаев. Огромная, — произнес я с абсолютной, покладистой и почти смиренной искренностью, от которой Елена едва заметно вздрогнула. — Но скрывать не буду — такие свободные деньги у завода есть. И свобода мне дороже. Однако оформлять такую гигантскую транзакцию в черную, просто передавая чемодан кэша в подворотне — это глупо подставлять под уголовную статью и вас, и меня. Зачем нам риск? Давайте сделаем это красиво. Чисто. По-государственному.
— Каким образом? — подозрительно прищурился москвич, не ожидавший такой быстрой, деловой сговорчивости. Откат в миллион баксов манил его сильнее инстинкта самосохранения.
— Мы официально оформим эту сумму как легальный, закрытый авансовый платеж по линии Гособоронзаказа за срочную поставку нашей спецтехники, — я уверенно подошел к встроенному в стену сейфу, набрал шифр, провернул ручку и достал толстую серую номерную папку с синим штампом Министерства обороны «Совершенно секретно». Я положил ее перед депутатом. — Вы же наделенный полномочиями представитель Президиума Верховного Совета? Вы имеете право финансовой подписи. Вот и подпишете здесь, на месте, официальную правительственную директиву о выделении целевых бюджетных средств на оснащение закрытыми системами радиосвязи Сибирского военного округа. Вы выступаете заказчиком. А мы, под этот фиктивный контракт, переводим чистый, легальный миллион долларов безналом на указанный вами офшорный субсчет в московском банке, якобы для закупки импортных комплектующих. Вы там спокойно снимаете нал. И вам юридически чисто, и мне перед аудиторами спится спокойно. Никаких следов взятки.
Воропаев быстро переглянулся со своим потеющим юристом. Тот судорожно, радостно кивнул. Схема казалась им поистине безупречной и гениальной в своей простоте: под железобетонным прикрытием секретного военного контракта забрать себе миллион долларов безналичной валютой из бездонной сибирской кассы, да еще и легально повесить на лоха-Крылова невыполнимые юридические обязательства перед Минобороны! Двойной выигрыш! Идеальное преступление.
— А ты хитер, директор… Ох, хитер, — плотоядно ухмыльнулся Воропаев, бережно, дрожащими от алчности руками подгребая к себе предложенные документы и доставая золотую перьевую ручку. — С умными людьми всегда приятно иметь дело. По рукам! Оформляем сделку прямо сейчас!
План по тотальному разгрому столичных политических шантажистов был выверен мной с филигранной, хирургической юридической точностью корпоративного шахматиста. Шах и мат в три хода.
Пока Воропаев и его суетливый юрист в соседней комфортной комнате отдыха моего кабинета, попивая мой лучший коньяк, с восторгом и предвкушением миллионов подписывали правительственные директивы и фиктивные акты о выделении целевого государственного аванса по Гособоронзаказу, Елена Романова вела совсем другие, куда более интересные переговоры. По закрытой правительственной ВЧ-связи.
На прямой, защищенной линии с высшим приоритетом доступа в этот момент находились Командующий войсками Сибирского военного округа генерал-полковник Пьянков и начальник Областного Управления РУБОП.
— Внимательно слушайте меня, товарищ генерал-полковник, — чеканно, ледяным стальным голосом произносила Елена в трубку, не сводя глаз с экрана монитора скрытого видеонаблюдения, где было видно, как депутат ставит подписи. — Официальный представитель Верховного Совета Воропаев И. А. прямо сейчас, находясь в стенах нашего предприятия, совершает умышленную фальсификацию секретных государственных документов Министерства обороны Российской Федерации. Он осуществляет попытку хищения целевых средств Государственного оборонного заказа на сумму в один миллион долларов. По нашим оперативным данным и его собственным словам, эти средства предназначены для финансирования незаконных, антиконституционных вооруженных формирований в Москве и подготовки мятежа. Все аудио- и видеоматериалы преступления фиксируются нами в реальном времени.
На другом конце провода повисла секундная пауза, а затем раздался тяжелый, раскатистый, пропитанный яростью эталонный армейский мат старого боевого генерала, прошедшего Афганистан:
— Что-о-о⁈ Целевые средства Оборонного заказа, которые мы на солдатские пайки по копейке скребем, на свой грязный политический бунт в столице воровать⁈ Прикрываясь моим округом⁈ Да я этого партийного выкормыша Воропаева лично, своими руками в трибунал отправлю и к стенке поставлю! Дежурная группа спецназа ГРУ окружного управления выезжает на ваш завод прямо сейчас! Заблокируйте ублюдков!
Пятница, девятнадцать часов ноль-ноль.
В моем огромном кабинете царила уютная полутьма, освещаемая только мягким светом из-под зеленого стеклянного абажура настольной лампы.
Воропаев, сияя от собственного величия как новенький, только что отчеканенный полтинник, вальяжно откинулся на спинку кожаного дивана. В руках он бережно, как величайшую святыню, держал полностью подписанный и скрепленный правительственными печатями пакет документов на легальное получение одного миллиона долларов. За его спиной расслабленно стояли его быки, уже мысленно пилящие свои щедрые премиальные с этого гигантского куша.
— Ну что, Крылов! Консенсус достигнут, бумаги в идеальном порядке! — победно, с барской снисходительностью произнес Воропаев, похлопывая папкой по колену. — Где платежка? Чек на перевод из вашего карманного банка Сидорова готов к выдаче?
— Всё абсолютно готово, Игорь Аркадьевич. Как в аптеке, — я бесшумно, по-кошачьи опустился в свое кресло, с легкой улыбкой зажигая новую сигарету. — Проходите к столу. Пора принимать дивиденды.
В этот самый момент тяжелые, бронированные дубовые двери моего кабинета распахнулись с таким чудовищным треском, словно их выбили тяжелым стальным штурмовым тараном! Дверные ручки жалобно лязгнули о стену, а щепа полетела на ковер.