В помещение, сметая всё на своем пути, молниеносно серой волной ворвалась дюжина бойцов элитного спецназа ГРУ Сибирского военного округа. В тяжелых штурмовых бронежилетах, титановых «сферах» и с направленными на гостей укороченными автоматами АКС-74У наперевес! Они взяли кабинет под тотальный контроль за две секунды. А следом за ними уверенным, тяжелым и властным хозяйским шагом вошли сам Командующий округом генерал-полковник Пьянков и начальник областного РУБОПа в парадном кителе.
— СПЕЦНАЗ МИНОБОРОНЫ И РУБОП! — загремел громовой, пугающий командный бас генерала, от которого задрожали стекла. — ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА СВОИХ МЕСТАХ! ОРУЖИЕ НА ПОЛ! РУКИ НА СТОЛ! ПРИ МАЛЕЙШЕЙ ПОПЫТКЕ ЛЮБОГО ДВИЖЕНИЯ — ОТКРЫВАЮ ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!
Спортивные, наглые столичные телохранители Воропаева, мгновенно оценив расклад, от неожиданности и дикого, парализующего животного ужаса рухнули мордами в паркет за три секунды, даже не успев дернуться или сунуть руки под полы курток за пистолетами. Против армейского спецназа ловить им было нечего. Бойцы ГРУ жестко зафиксировали их коваными ботинками, защелкивая наручники.
Воропаев в шоке вскочил с дивана, бледный как свежевыстиранное полотно. Заветная красная папка с документами выпала из его ослабевших рук на ковер:
— Генерал⁈ Вы что творите⁈ Вы в своем уме⁈ Это беспредел! — истерично завизжал он срывающимся фальцетом, пятясь к стене. — Я — полномочный Член Президиума Верховного Совета Российской Федерации! У меня депутатская и парламентская неприкосновенность! Вы не имеете права! По какому праву вы врываетесь на переговоры⁈
— По праву Закона о защите Государственной Тайны, противодействию измене Родине и защите Оборонного заказа, гражданин Воропаев! — в бешенстве отчеканил генерал Пьянков. Он подошел к моему столу и бережно, в кожаных перчатках, поднял с ковра подписанные фиктивные акты. — Вы только что, находясь под скрытой видеозаписью и в присутствии понятых, собственноручно подписали и подделали секретную директиву Минобороны! Это задокументированная попытка циничного хищения одного миллиона долларов государственных оборонных бюджетных средств для прямого финансирования вооруженного антиправительственного заговора! Статья 64 УК РСФСР. Измена Родине. Ваша неприкосновенность здесь больше не работает!
Воропаев уставился на документы с гербовыми печатями в руках генерала со стеклянным, первобытным животным ужасом.
Только сейчас до него дошло. Его собственная, жадная схема, которую он считал идеальным, безнаказанным политическим шантажом провинциального коммерсанта, благодаря мгновенной и четкой юридической фиксации Елены Романовой в одну секунду превратилась в стопроцентную, гарантированную расстрельную статью! Попытка государственного переворота и хищение средств Министерства обороны в особо крупных размерах. Из такой ямы живыми не выбираются даже с лучшими адвокатами Москвы.
— Крылов… — глухо прохрипел москвич, с диким, звериным страхом глядя на меня. С него разом слетела вся партийная спесь. — Ты… ты дьявол во плоти! Ты все это специально подстроил, чтобы меня слить⁈ Ты же сам мне папку дал!
— Я просто устроил закон и порядок на своей земле, Воропаев, — одарил я его своей самой холодной, хищной и победной улыбкой, туша сигарету. — Вы нагло хотели забрать с моего работающего завода миллион долларов на свою грязную политическую войну в Москве? Вы угрожали мне ОМОНом и Лефортово? А получили сухую, холодную камеру в одиночном блоке Забайкальского военного трибунала. За всё надо платить. За счет заведения.
— Взять эту падаль! И этого червя с портфелем! Упаковать жестко! — брезгливо скомандовал генерал спецназовцам.
Двое здоровых бойцов в масках жестко, с профессиональными болевыми заломами подхватили обмякшего, поскуливающего Воропаева и его поседевшего от ужаса юриста под мышки. Защелкнув наручники, их буквально волоком потащили к выходу из кабинета. Охрану вывели следом.
Спустя полчаса суматохи огром кабинет полностью опустел, избавившись от столичного мусора. Пахло порохом, мокрой шерстью, дорогим табаком и мужским парфюмом.
За полированным столом остались только мы втроем: я, грациозная Елена Романова и раскрасневшийся генерал-полковник Пьянков, с удовольствием потягивающий хороший армянский коньяк из моего бара.
На зеленом сукне стола перед генералом лежало новое, пахнущее свежими чернилами официальное Постановление Министерства обороны Российской Федерации и Командования Сибирского военного округа. С гербовыми печатями.
— Виктор Сергеевич, — старый генерал встал и с глубоким, искренним мужским уважением крепко, по-мужски пожал мою ладонь. — Ты сегодня совершил настоящий, офицерский поступок. Предотвратил масштабное хищение колоссальных оборонных средств, защитил бюджет и накрыл опасную группу столичных заговорщиков, которые страну к гражданской войне толкают. Родина и армия этого не забудут.
— Защита государственных интересов — это наша прямая гражданская и корпоративная обязанность, товарищ генерал, — мягко, обаятельно улыбнулся я, щедро подливая ему еще коньяку. — Армия и промышленность должны держаться вместе.
— Официальным решением Командования округа, согласованным с Министром, — торжественно продолжал Пьянков, пододвигая ко мне папку с документом, — объединенный холдинг ЗАО «ТехМаш» с сегодняшнего дня признан Главным Стратегическим Поставщиком систем закрытой связи, комплектующих и микроэлектроники для войск Сибирского, Забайкальского и Дальневосточного военных округов! Вы официально получаете полный, абсолютный федеральный налоговый иммунитет от любых гражданских проверок. Вы получаете постоянный вооруженный военный конвой для всех ваших сырьевых эшелонов из Китая и особый статус Неприкосновенного Оборонного Объекта Высшей Категории! Теперь ни одна московская, прокурорская или бандитская собака на вашу территорию без моего личного приказа не сунется!
Я с достоинством кивнул, затушил сигарету в пепельнице и с глубоким удовлетворением салютовал старому вояке хрустальным бокалом:
— Служу сибирской промышленности и здравому смыслу, товарищ генерал!
Холодный, дождливый вечер пятницы мягко опускался на засыпающий, умытый ливнем Новосибирск.
Осенний дождь убаюкивающе барабанил по высоким стеклам моего кабинета. А далеко внизу огромный, бескрайний комплекс завода-гиганта «ТехМаш» мерно, как сердце исполина, гудел на полную мощность, согревая город теплом и переливаясь тысячами индустриальных огней, как неприступный, хорошо вооруженный форт.
Мы не просто играючи отбили наглый налет столичных политических стервятников и шантажистов. Мы изящно перевернули доску и превратили их атаку в свое главное оружие. Мы извлекли абсолютный максимум — получили высшую, непробиваемую государственную армейскую броню, статус Главного Оборонного Поставщика и законный иммунитет от любых налоговых и прокурорских проверок Москвы! Теперь сунуться на «ТехМаш» означало пойти против армии. До нас было физически не добраться.
Елена Романова плавно, словно кошка, подошла ко мне, нежно прижалась к моему плечу и обняла за шею:
— Вы провели гениальную, потрясающую гроссмейстерскую партию, Виктор. Вы превратили банальный политический шантаж в получение высшей государственной защиты нашего бизнеса. Вы переиграли Москву.
— Запомни одно простое золотое правило большой игры, Леночка, — с легкой, властной и победной улыбкой ответил я. Обняв ее за стройную талию, я коснулся ее чувственных, горячих губ долгим, глубоким поцелуем, в котором смешались вкус коньяка и абсолютной победы. — Настоящий хозяин корпорации никогда не платит дань рэкетирам, будь они в кожанках или в депутатских креслах. Настоящий хозяин всегда заставляет врагов бесплатно строить стены вокруг его Империи, а потом уничтожает их их же оружием!
Впереди нас ждал холодный, суровый декабрь тысяча девятьсот девяносто второго года. Первый, самый страшный год свободного плавания новой России подходил к концу. И мы встречали его на самой вершине пищевой цепи. Броненосец Империи шел заданным курсом.