Глава 21
Сибирский ПК и дуэль с «Motorola»
Февраль девяносто третьего года обрушился на Сибирь искристым, до рези в глазах морозным солнцем и звонким, как битое стекло, снегом. На улицах Новосибирска сугробы вырастали выше человеческого роста, скрывая под собой серую хтонь переходной эпохи, но внутри исполинского выставочного комплекса «Сибирская Ярмарка» на Красном проспекте царил настоящий тропический градус. Здесь кипел азарт больших, шальных денег.
Открывалась первая Международная промышленно-технологическая выставка «Сибирь-93».
Столичные и заграничные дельцы пожаловали в заснеженную провинцию с привычным чувством белых колонизаторов, приехавших менять стеклянные бусы на золото туземцев. В центральном пролёте павильона раскинулись помпезные, кричащие глянцем стенды московских дистрибьюторов американских гигантов — «IBM» и «Motorola». Накрахмаленные столичные мальчики-менеджеры в мешковатых, но дорогих импортных костюмах с пренебрежительными ухмылками демонстрировали публике «чудеса западной мысли». За угловатые системные блоки «IBM PC/AT 286» — технику, которая на Западе уже начала переходить в разряд морально устаревшей, — они без зазрения совести ломили сумасшедшие пять миллионов рублей. А за громоздкие, размером с хороший силикатный кирпич, рации «Motorola» требовали исключительно чистую валюту.
Но их расчет на провинциальный пиетет с треском провалился. У подножия главного подиума выставочного зала, где располагалась наша экспозиция, собралась такая плотная толпа, что дежурным нарядам милиции приходилось сдерживать напор крепкими плечами, чтобы людей не выдавили на витрины.
Там, в самом центре, под холодным сиянием галогеновых софитов раскинулся стенд Промышленного Холдинга «ТехМаш».
На белоснежных полированных столешницах покоились первенцы нашей новой технологической линейки, и выглядели они так, словно прибыли из следующего десятилетия. Персональный компьютер «ТехМаш-ПК1» щеголял изящным, непривычно строгим черным матовом корпусом и цветным монитором высокой четкости. Рядом лежала наша абсолютная гордость — портативный радиотелефон «ТехМаш-Связь». Легкая, удобно ложащаяся в ладонь трубка с задвижной антенной, ударопрочным пластиком и контрастным жидкокристаллическим дисплеем. Внутри билось сердце на базе наших собственных процессоров, доведенных до ума в КБ Штейна.
Я стоял у подиума, чувствуя себя дирижером этого коммерческого оркестра. На мне был безупречный темно-синий двубортный пиджак из тончайшей миланской шерсти, ослепительно-белая сорочка и шелковый галстук цвета спелой вишни. Никаких малиновых пиджаков и пудовых золотых цепей — только холодный стиль человека, который пришел забирать этот рынок всерьез и надолго.
За моей спиной бесперебойно крутилась презентационная программа: пока московские «двойки» со скрипом грузили текстовые редакторы, сибирский ПК в реальном времени, без единого «тормоза», просчитывал сложнейшие бухгалтерские матрицы и плавно крутил цветную графику. А портативная рация уверенно держала чистый, стереофонический радиоэфир через ретранслятор на крыше ярмарки, играючи пробивая толстые железобетонные перекрытия.
— Господа и товарищи! — мой глубокий, поставленный баритон легко раскатился над залом, заставляя толпу притихнуть. Я принципиально не пользовался микрофоном, предпочитая живую энергетику. — Больше не нужно спонсировать столичных перекупщиков, отдавая втридорога за технику, которая зависает от малейшего чиха! «ТехМаш-ПК1» собран здесь, на сибирской земле. Он в полтора раза быстрее западных аналогов, его блок питания не боится наших диких скачков напряжения в сетях, а стоит он ровно в три раза дешевле!
Я выдержал театральную паузу, взял со стола рацию и с размаху бросил её на бетонный пол. Зрители ахнули. Я спокойно поднял аппарат, стер несуществующую пылинку с дисплея и нажал кнопку вызова. Из динамика мгновенно раздался четкий голос дежурного.
— А этот радиотелефон обеспечивает защищенную, шифрованную связь на дистанции до тридцати километров. Ему плевать на пыль, он не замерзнет в минус сорок на буровой и не разобьется, если упадет на бетон в шахте. Выбор за вами — кормить московских спекулянтов или вкладывать в свои, сибирские технологии!
Толпа «красных директоров», суровых глав администраций, нефтяников и ушлых представителей нового сибирского бизнеса взорвалась одобрительным гулом. Эти люди знали цену деньгам.
— Да это же чистый «японец» по сборке! — восхищенно ревел краснолицый главный инженер Кузбасского шахтоуправления, оттирая конкурентов массивным плечом. — Директор, дайте два контракта! За наличку прямо сейчас забираю первую партию!
— Нам на нефтяные промыслы Сургута сто таких трансиверов нужно, вчера! Мы там с вашими «Моторолами» замерзаем!
— Куда спецификацию нести, ребята⁈
Справа от меня, сияя как начищенный пятак и сбросив лет двадцать, работал профессор Аркадий Лазаревич Штейн. Рядом с ним, обливаясь потом, мой зам по снабжению Николай Петрович Шевцов едва успевал штамповать печати на гарантийных письмах и утрамбовывать в пухлые папки предварительные заявки.
— Виктор Сергеевич! — заговорщически прошептал Шевцов, подскочив ко мне в короткой паузе и ожесточенно вытирая блестящую лысину платком. — Это же золотое дно, мать честная! За первые два часа мы набрали твердых заявок на триста компьютеров и две тысячи раций! Вся Сибирь в очередь встала! Нам завод на три смены переводить придется!
— Это мы еще даже не начинали, Коленька, — спокойно усмехнулся я. Привычным жестом вытянул из пачки сигарету «Кэмел», щелкнул крышкой золотой зажигалки и выпустил тонкую струю дыма. — Рынок мы им сломали. Но сейчас наши московские «друзья» посчитают упущенную прибыль, придут в себя, и вот тогда начнется настоящий танец с саблями. Держите строй.
Мое предчувствие, выкованное годами аппаратных войн, не подвело. В бизнесе девяностых чудес не бывало: отбираешь чужой кусок пирога — жди ответного удара.
К концу второго дня, когда объемы наших предзаказов уверенно пробили потолок в полмиллиарда рублей, толпа у стенда «ТехМаша» внезапно расступилась. В образовавшийся коридор вплыла весьма колоритная делегация.
Во главе клина шествовал холеный господин лет сорока. Накрахмаленный костюм-тройка, презрительный прищур, массивный золотой зажим на галстуке — классический столичный барин, приехавший пороть неразумных холопов. Это был Артем Борисович Суханов, генеральный директор объединения «РосИнтерСвязь» и по совместительству эксклюзивный импортер техники «IBM» и «Motorola» в России. За его спиной, словно гиены при вожаке, жались двое юридических советников с кожаными папочками и пара чиновников из Центрального управления Министерства связи РСФСР с постными, непроницаемыми лицами.
Суханов остановился перед нашим стендом, демонстративно брезгливо оглядел сибирский ПК, словно это была куча навоза, и уставился на меня. В его взгляде мешалась столичная надменность и глухая, кусающая за печень коммерческая злоба.
— Ну и ну… — с пафосной московской растяжкой произнес он, играя на публику. — Гражданин Крылов, я смотрю, вы тут настоящие Нью-Васюки организовали? Напаяли в гаражах самоделок из контрабандных тайваньских деталей и морочите голову провинциальной публике? Красивый пластик на радиокружок нацепили?
— И вам добрый день, гражданин столичный монополист, — ровным, лишенным эмоций голосом отозвался я. Я даже не подумал встать из-за стола, рассматривая визитера с откровенно издевательским прищуром. — Смотрю, на вашем элитном стенде за весь день купили только пару ковриков для мыши? Вот желчь в голову и ударила? Аккуратнее, Артем Борисович, в вашем возрасте сосуды беречь надо.
Суханов мгновенно пошел красными пятнами. Желваки на его скулах дернулись, но он усилием воли сдержался и небрежно щелкнул пальцами, давая знак своему карманному чиновнику.
— Можете ерничать сколько угодно, Крылов. Язык у вас подвешен, — процедил делец. — Но большой бизнес — это не базар. Это государственные стандарты и правила игры. Мои правила. Товарищ Игнатов, объясните господину сибирскому самородку политику министерства.