Чиновник в мышиного цвета френче послушно шагнул вперед, с мстительным удовольствием разворачивая казенную бумагу с гербовой печатью.
— Настоящим уведомляем дирекцию ЗАО «ТехМаш», что на всю линейку вашей продукции — радиотелефоны «ТехМаш-Связь» и вычислительную технику — налагается временный государственный запрет на реализацию на территории РСФСР!
В радиусе десяти метров от нашего стенда мгновенно повисла вязкая, тяжелая тишина. Сибирские директора настороженно замерли. В девяносто третьем году запреты из Москвы ломали судьбы и банкротили целые заводы.
— И на каком же, позвольте узнать, правовом основании? — раздался холодный, звенящий голос.
Вперед выступила Елена Станиславовна Романова, наш вице-президент по правовым вопросам. В строгом темно-бордовом костюме, подчеркивающем идеальную фигуру, она выглядела как изящная хищная птица, готовая рвать оппонентов на процессуальные лоскуты.
— На основании отсутствия государственной сертификации Главгоссвязьнадзора! — победно тявкнул юрист Суханова. — Ваши рации работают на несертифицированных частотах! Ваша элементная база не прошла экспертизу на электромагнитную совместимость и безопасность! Это нелицензированный самодел, угрожающий всему радиоэфиру страны!
— Перевожу на русский, — со сложенной на груди ухмылкой добавил Суханов, наслаждаясь триумфом. — Без нашей синей печати из Москвы, Крылов, ваши красивые приборчики — это просто куски незаконного пластика. И зарубите себе на носу: любой завод, ведомство или банк, которые купят у вас хотя бы один аппарат, завтра же получат гигантский штраф и аннулирование всех лицензий от Связьнадзора. Понял расклад, сибирский гений? Сворачивайте свой балаган.
Профессор Штейн от возмущения побагровел и выронил отладочный тестер, а Шевцов затравленно вжал голову в плечи.
Удар был классическим, чисто номенклатурным. Они прекрасно понимали, что процесс сертификации в зажравшихся московских кабинетах Минсвязи можно тянуть годами. Завод завалят бесконечными экспертизами, согласованиями и негласными требованиями заноса чемоданов с долларами. А за это время «Motorola» спокойно сожрет сибирский рынок.
Я медленно, со вкусом затушил сигарету в пепельнице. Поднялся во весь рост, неторопливо расправил лацканы пиджака и одарил Суханова самой хищной, безмятежной и оттого пугающей улыбкой, на которую был способен. В прошлой жизни я съедал таких «решал» на завтрак.
— Красиво поете, Артем Борисович. Как по нотам, — чеканно произнес я. — Только вот вы забыли одну маленькую деталь. Ваши московские гражданские печати здесь, на сибирской земле, стоят ровно столько, сколько бумага, на которой они шлепнуты. То есть — ни-че-го.
— Ты мне тут не дерзи, коммерсант! — взвизгнул чиновник Минсвязи, срываясь на фальцет. — Завтра в десять утра сюда приедет оперативная инспекция с нарядом милиции! Мы опечатаем стенд и конфискуем всё оборудование до последнего винтика как вещдоки!
— Приезжайте, товарищи, — ласково подмигнул я чиновнику. — Сибирь — край гостеприимный. Главное, чтобы у вас от нашего гостеприимства погоны с плеч не поотваливались.
Утро третьего дня должно было стать для москвичей днем показательной порки «ТехМаша».
Ровно в десять ноль-ноль к центральному входу выставочного комплекса с визгом тормозов подкатили три милицейских «УАЗика» с инспекторами Связьнадзора. Суханов в дорогом кашемировом пальто шествовал во главе колонны, сияя как именинник. Он явно предвкушал, как сибирский выскочка будет ползать перед ним, умоляя о пощаде.
У нашего стенда уже собралась внушительная толпа зевак, напряженные клиенты и репортеры местных газет с фотоаппаратами наперевес.
На столе не было ни бумаг, ни папок. За ним сидел один-единственный человек — я. Без суеты и нервов, закинув ногу на ногу, я неторопливо листал свежую газету с чашкой отличного горячего кофе в руке. Моя команда стояла чуть поодаль.
— Ну что, доигрался, Крылов⁈ Финита ля комедия! — с порога рявкнул Суханов, эффектно размахивая постановлением об изъятии. — Инспекция прибыла! Товарищи милиционеры, понятых сюда! Составляйте акт о конфискации контрафакта! Стенд опечатать!
Капитан милиции неуверенно шагнул вперед, доставая бланки.
— Составляйте, Артем Борисович, не стесняйтесь, — благодушно кивнул я, делая глоток кофе. — Только бланки берите другие. Вам сейчас рапорты для Военной прокуратуры писать придется. И желательно — сразу в форме чистосердечных признаний.
— Какая еще, к черту, Военная прокуратура⁈ Что ты несешь⁈ — опешил чиновник Минсвязи, споткнувшись на полуслове. — Не тяните время!
В эту самую секунду массивные стеклянные двери выставочного павильона распахнулись с такой силой, что задрожали рамы.
В зал чеканным, тяжелым строевым шагом, от которого завибрировал пол, вошла группа высших офицеров Штаба Сибирского военного округа. Впереди, сверкая золотом погон и жестким взглядом, шел лично командующий округом генерал-полковник Пьянков — фигура в регионе легендарная. За спинами генералитета бесшумными, хищными тенями скользили шестеро рослых бойцов спецназа ГРУ в полной боевой выкладке — в шлемах-«сферах» и тяжелых бронежилетах. Укороченные автоматы недвусмысленно смотрели в пол, но пальцы бойцов привычно лежали у спусковых скоб.
За три секунды спецназ профессионально оттеснил милицию и взял стенд «ТехМаша» в глухое, жесткое кольцо оцепления.
Суханов и его свита от неожиданности отшатнулись, едва не сбив друг друга с ног. Милицейский капитан, увидев генеральские звезды и бойцов армейской разведки, мгновенно побледнел, спрятал свои бланки за спину и рефлекторно вытянулся во фрунт.
Я со стуком поставил чашку на блюдце, поднялся и крепко, по-мужски пожал руку командующему:
— Здравия желаю, товарищ генерал-полковник.
— Здравствуй, Виктор Сергеевич, — басовито ответил Пьянков.
Генерал сурово, как на вражеских диверсантов, оглядел сжавшуюся столичную делегацию. Медленно, со вкусом достал из кожаного командирского планшета пухлую папку с красной диагональной полосой «Совершенно секретно» и с размаху шлепнул её на стол прямо перед носом трясущегося чиновника Минсвязи.
— Значит так, граждане штатские инспекторы, — раскатился под сводами зала громовой бас Пьянкова, заставив задребезжать стекла на соседних стендах. — Довожу до вашего сведения Директиву Министерства обороны Российской Федерации и Совета Безопасности за номером ноль-сорок-два!
Чиновник дрожащими руками взял документ. С каждым прочитанным словом его лицо приобретало цвет мокрого мела:
— «Персональные компьютеры „ТехМаш-ПК1“ и радиотелефоны „ТехМаш-Связь“ прошли закрытые государственные испытания на полигонах Сибирского военного округа… — пролепетал он, едва не падая в обморок. — Решением Совбеза вся продукция холдинга принята на вооружение как Специальный Стратегический Комплекс закрытой связи и управления войск окружного подчинения…»
В павильоне стало так тихо, что было слышно, как гудят лампы дневного света под потолком.
— А согласно действующему Закону «Об обороне», — с мстительным удовольствием добила их Елена Романова, грациозно пододвигая к онемевшему чиновнику вторую бумагу, — военная техника, принятая на вооружение Минобороны и проходящая по линии Гособоронзаказа, подлежит исключительно ведомственной военной приемке. И полностью, абсолютно безоговорочно освобождается от любых гражданских сертификаций, проверок и инспекций вашего министерства!
Суханов смотрел на меня животным, остекленевшим взглядом.
Его идеальная бюрократическая ловушка была разнесена в пыль. Раскатана танковым клином. Договорившись с генералом Пьянковым и переведя технику «ТехМаша» в разряд оборонного заказа, я не просто красиво обошел Минсвязи — я возвел свою продукцию в статус государственной неприкосновенности. Попытка гражданского ведомства конфисковать эти рации теперь юридически приравнивалась к попытке саботажа Гособоронзаказа и подрыву боеспособности армии. А это уже не административка — это подследственность военной контрразведки и гарантированная камера в «Лефортово».