— Виктор Сергеевич! Беда! Со станции «Новосибирск-Южная» звонили! — выпалил он с порога. — Металлурги из Липецка и уфимские поставщики медного кабеля наотрез отказываются отгружать нам сырье без подтверждения живых денег на их счетах! Никакие гарантийные письма больше не работают! У нас через три дня конвейер по сборке ПК и раций встанет намертво!
— Выдохните, Николай Петрович. И вы, Аркадий Валерьевич, присядьте, у вас давление скачет, — я плавно откинулся на спинку глубокого кожаного кресла. — Повода для паники нет. Есть лишь прекрасный повод проучить столичных воротил так, чтобы их картонные короны навсегда впечатались в сибирскую грязь.
— Проучить⁈ — глаза Сидорова округлились до размеров юбилейных рублей. — Виктор Сергеевич, при всем уважении, но против нас сейчас играет вся банковская элита Москвы! За «Столичным Кредитом» стоит сам Вадим Колосов — член Совета по денежному обращению при Правительстве! Мне по своим каналам передали их ультиматум: они хотят тридцать процентов голосующих акций нашего банка и место в совете директоров холдинга за разблокировку счетов. Это рейдерский захват через финансовую удавку!
— Господин Колосов искренне считает, что крепко держит за горло всю сибирскую промышленность, — я медленно поднялся из-за стола, одним движением расправляя лацканы пиджака, и одарил своих замов хищной, предвкушающей улыбкой. — Но этот столичный счетовод забыл главное правило реальной экономики. Деньги в эпоху гиперинфляции — это просто резаная бумага, если у тебя нет товарного ресурса и контроля над местными расчетами.
— Каков наш ответный ход, Виктор? — прищурилась Елена. В ее глазах вспыхнул тот самый азартный огонь, который появлялся каждый раз, когда мы шли ва-банк.
— Наш ход, Леночка, — это финансовый блицкриг. Сидоров!
— Я! — банкир инстинктивно вытянулся по стойке смирно.
— С этой самой минуты мы выводим наш филиал из-под московской опеки и реорганизуем его в абсолютно независимый Межрегиональный Промышленный Банк «ТехМаш-Финанс».
— Но… для получения полнофункциональной генеральной лицензии ЦБ нужны месяцы бюрократического ада и чемоданы взяток! — ахнул Сидоров.
— Лицензия с гербовой печатью по спецквоте Совбеза будет лежать на этом столе завтра к обеду. Я сделаю один звонок генералу Пьянкову по линии Гособоронзаказа, — металлом в голосе отчеканил я. — А прямо сейчас мы запускаем операцию «Вексельное кольцо». Шевцов!
— Слушаю, Виктор Сергеевич!
— Бросай закупки. Собирай мне руководителей всех двадцати мелких и средних коммерческих банков, а также расчетных центров Новосибирской, Кемеровской и Томской областей. В восемь вечера жду их в нашем большом конференц-зале. Пора создать финансовую систему, перед которой побледнеет весь московский межбанк.
К восьми часам вечера в закрытом конференц-зале заводоуправления яблоку негде было упасть.
За длинным П-образным столом сидел весь цвет регионального банковского сектора — два десятка изможденных, перепуганных и злых председателей правлений сибирских банков. За последние три месяца столичная заморозка платежей поставила их структуры на грань абсолютного краха. Их балансы трещали по швам от невозвратных кредитов заводов, разъяренные вкладчики готовились штурмовать двери филиалов, а московские корсчета молчали, методично выкачивая из Сибири последнюю финансовую кровь.
Я вышел к трибуне уверенным, пружинистым шагом. Рядом, словно секунданты перед дуэлью, встали Елена Романова с пухлыми папками документов и Сидоров.
— Добрый вечер, господа банкиры, — мой баритон, усиленный превосходной акустикой зала, мгновенно подавил гул тревожных шепотков. — Смотрю, столичные партнеры совсем обделили вас любовью и ликвидностью?
— Виктор Сергеевич, да какая там любовь, это изнасилование! — вскочил с места председатель «СибИнвестБанка», колоритный усатый мужик с распущенным узлом галстука. — «Столичный Кредит» маринует наши платежи по полтора месяца! Нам зарплату людям платить нечем! У меня завтра шахтеры у дверей покрышки жечь начнут! Мы банкроты!
— Вот именно поэтому, коллеги, — я оперся ладонями о кафедру, сканируя зал тяжелым, властным взглядом, — вы сегодня собрались здесь. Московские банкиры считают нас провинциальными лохами, которых можно доить досуха. Они возомнили себя хозяевами вентиля. Они блокируют наши рубли? Отлично. Пусть подавятся этими фантиками. С завтрашнего утра мы переводим все межрегиональные промышленные расчеты Сибири на векселя и расчетные чеки банка «ТехМаш-Финанс»!
В зале повисла оцепенелая, звенящая тишина.
— Как это — на векселя⁈ — недоверчиво пробормотал кто-то с галерки. — Нам Центробанк голову отвинтит! Да и кто возьмет эти бумажки?
— Это не просто бумажки, — вклинилась Елена Романова. Ее звонкий голос расставил акценты с юридической безупречностью. — Наш банк «ТехМаш-Финанс» прямо сегодня ночью выкупает у ваших банков абсолютно все просроченные долги местных предприятий и зависшие в Москве платежные требования. Взамен вы получаете наши корпоративные высоколиквидные векселя. И они, в отличие от пустых обещаний правительства, на сто процентов обеспечены реальным железом: вычислительной техникой «ТехМаша», прокатом завода «СибСталь» и продовольствием наших складских терминалов!
— Более того, — добавил я, пуская в ход свой авторитет. — Я уже провел жесткие переговоры с главами администраций. Наши векселя с завтрашнего дня свободно, по номиналу, принимаются в качестве оплаты за электроэнергию, за железнодорожные тарифы МПС и за бензин во всех трех областях! Мы объединяем все ваши банки в единое Сибирское Расчетное Кольцо. Никаких московских корсчетов. Никаких задержек. Внутренний клиринг. Мы замыкаем экономику региона на себя.
Банкиры потрясенно переглядывались. В их замученных гиперинфляцией и московским произволом мозгах начала вырисовываться гениальная картина происходящего.
Крылов не просто предлагал им спасательный круг — он давал им бессрочный доступ к колоссальному ресурсному потенциалу своей промышленной империи! В условиях девяносто третьего года вексель «ТехМаша», обеспеченный дефицитным металлом и электроникой, был в десять раз тверже и желаннее стремительно обесценивающегося государственного рубля. Это была суверенная, неуязвимая валюта.
— А как же наши зависшие деньги⁈ Наши долги перед столичными банками⁈ — выкрикнул усатый председатель, в глазах которого уже зажегся огонь азарта.
— А все свои платежные требования к столичным банкам вы по договору цессии переуступаете нашему банку «ТехМаш-Финанс», — отчеканил я с холодной, хищной улыбкой. — С определенным дисконтом, разумеется. И выбивать эти долги из господина Колосова и его «Столичного Кредита» отныне буду лично я. С применением тяжелой финансовой артиллерии.
Зал взорвался громовыми, ликующими аплодисментами. Сибиряки поняли, что Москва только что потеряла свою власть над регионом.
За три часа напряженной ночной работы все двадцать сибирских банков подписали Генеральное соглашение об объединении.
А заодно, сделав один очень веский телефонный звонок Начальнику регионального Расчетно-кассового центра ЦБ (РКЦ), мы намертво заблокировали любые транзитные платежи столичных банков, проходившие через территорию нашей области. Могучий поток сибирской наличности в Москву был перерезан, как кровеносная артерия скальпелем. В одну секунду.
Ждать пришлось недолго. Ровно четыре дня.
В пятницу, ровно в одиннадцать утра, к парадному крыльцу заводоуправления «ТехМаша», разбрызгивая весеннюю грязь, подкатили два черных, сияющих хромом лимузина «Линкольн» с московскими номерами.
Из машин нервно высыпали четверо холеных мужчин в роскошных пальто из альпаки и с пухлыми итальянскими дипломатами. Во главе делегации, тяжело дыша от бешенства, вышагивал сам председатель правления банка «Столичный Кредит» Вадим Игоревич Колосов. Это был грузный сорокапятилетний столичный туз с породистым, барским лицом, которое сейчас покрылось красными пятнами ярости.