Колосов ворвался в мою приемную, проигнорировал секретаршу и распахнул двери кабинета без доклада.
— Крылов!!! — заорал банкир прямо с порога, брызгая слюной и даже не думая снимать свое дорогое пальто. — Ты что здесь за махновщину устроил, мать твою⁈ Ты по какому праву заблокировал корреспондентские счета нашей филиальной сети в Сибирском РКЦ⁈ У меня три эшелона с экспортной нефтью в Кузбассе встали из-за твоих фокусов! Я тебя уничтожу!
Я вальяжно, не меняя позы, откинулся на спинку глубокого кресла. Неторопливо зажег сигарету, выпустил дым в потолок и посмотрел на незваного гостя с ледяным, давящим прищуром, от которого у людей калибром поменьше начинали дрожать колени.
— Втяните щеки, Колосов. И тон сбавьте, — ровным, тихим, но режущим слух баритоном произнес я. — Вы находитесь в кабинете президента промышленного холдинга, а не в своей московской бане. Если пришли орать — дверь прямо за вашей спиной. Скатертью дорога.
Мой абсолютный, железобетонный покой подействовал на банкира как ушат ледяной воды. Колосов осекся, шумно выдохнул, но все еще попытался давить авторитетом, ткнув пухлым пальцем с массивным золотым перстнем в полировку моего стола:
— Ты мне зубы не заговаривай, директор. Ты сорвал межбанковский клиринг федерального значения. Центробанк и Генпрокуратура тебя за эти сепаратистские штучки в порошок сотрут! Вы банкроты!
— Центробанк, Вадим Игоревич, — мягко, словно бархатной лапой с выпущенными когтями, шагнула из тени кабинета Елена Романова. В руках она держала толстую синюю папку. — Прямо в эти минуты с огромным интересом изучает аналитическую записку о вашей «липецкой схеме».
Колосов мгновенно побледнел. С его лица разом схлынула вся кровь, и он невольно отшатнулся назад, едва не споткнувшись о край ковра. Спесь слетела с него, как старая краска.
— О… о какой еще схеме⁈ — прохрипел он, теряя весь свой столичный лоск.
— О той самой, Вадим Игоревич, — я подался вперед, положил локти на стол и посмотрел ему прямо в расширившиеся зрачки. — О той, где ваш славный банк полтора месяца незаконно удерживал четыре миллиарда рублей сибирских заводов на секретных субсчетах. О той, где вы прокручивали наши рабочие деньги на ММВБ, скупая доллары и фиксируя сверхприбыль, пока предприятиям нечем было платить зарплаты. Мы отследили каждую транзакцию.
Я взял папку из рук Елены и с тяжелым стуком выложил на стол стопку банковских выписок, заверенных синими печатями правительственной ВЧ-связи:
— А теперь следите за руками, гроссмейстер. Вот официальные реестры. Все платежные требования двадцати сибирских банков к вашему «Столичному Кредиту» на общую сумму в ПЯТЬ МИЛЛИАРДОВ РУБЛЕЙ легально переуступлены банку «ТехМаш-Финанс». И прямо сегодня утром, согласно новому положению о межбанковских расчетах, мы предъявили эти требования к вашему банку. В безакцептном порядке. К немедленному погашению. Наличной валютой по текущему курсу.
Колосов уставился на стопку бумаг со стеклянным, животным ужасом.
Ловушка, которую мы захлопнули, была идеальной. Его собственная жадность превратилась в удавку. Если мой «ТехМаш-Финанс» публично выставит эти требования к оплате через Центральный РКЦ, у «Столичного Кредита» просто не хватит рублевой ликвидности — все их активы были заперты в валюте и оффшорах. Это означало мгновенный технический дефолт. Отзыв лицензии к вечеру. А дальше — уголовное дело за нецелевое использование клиентских средств в особо крупных размерах и долгие годы в камере «Матросской Тишины».
— Вы… вы не имеете права… — заикаясь, пробормотал столичный туз. Он дрожащей рукой достал платок и вытер обильный холодный пот со лба. — Это же обвалит рынок… Это война… У меня нет столько валюты в моменте!
— Имеем полное, абсолютное право, Вадим Игоревич, — я одарил его своей самой хищной, добивающей улыбкой. — Запомните раз и навсегда: в Сибири правила игры устанавливаем мы.
— Чего ты хочешь, Крылов⁈ — прохрипел Колосов, без сил падая на гостевой стул. Его московская броня рассыпалась в пыль. — Назови свою цену.
Капитуляция столичного банковского клана была оформлена нашими юристами с безжалостной хирургической точностью ровно за сорок минут.
Прямо здесь, за моим столом совещаний, Колосов трясущимися руками, поминутно ломая грифель дорогой ручки, подписал Генеральное соглашение о реструктуризации.
По этому договору банк «Столичный Кредит» незамедлительно, в течение операционного часа и без всяких скрытых комиссий, разблокировал и вернул все четыре миллиарда рублей «ТехМаша».
Но это была лишь вишенка на торте. Главным пунктом договора стала полная капитуляция Москвы на нашей территории: столичный банк официально передавал нашему независимому «ТехМаш-Финансу» эксклюзивное право генерального агента на обслуживание абсолютно всех межрегиональных финансовых потоков между Центром и Западно-Сибирским регионом! Он отдавал нам свой бизнес, лишь бы выжить.
А взамен мы милостиво отозвали свои требования, позволив Колосову сохранить банковскую лицензию, свободу и остатки лица перед вкладчиками.
— Подписывайте здесь, Вадим Игоревич, и ставьте печать, — мелодично произнесла Елена Романова, пододвигая к нему последний лист. — И передайте коллегам внутри Садового кольца: крутить чужие сибирские деньги — это очень опасный для здоровья вид спорта.
Колосов с тяжелым вздохом поставил последнюю подпись. Он медленно поднялся, застегивая пальто, и посмотрел на меня с немым, почти мистическим трепетом:
— Вы дьявол, Крылов… Вы просто взяли и построили собственную суверенную финансовую империю за четыре дня. Из воздуха и наших ошибок.
— Я просто эффективный сибирский директор, Вадим Игоревич, — усмехнулся я, брезгливо, до хруста пожимая его потную, онемевшую ладонь. — Приятного полета в столицу. И не забудьте заплатить за парковку ваших лимузинов у моего завода.
К субботе региональный банк «ТехМаш-Финанс» официально и безоговорочно превратился в абсолютного, неприкосновенного гегемона финансового рынка всей огромной Западной Сибири.
Наша замкнутая вексельная система клиринга и созданное Сибирское Расчетное Кольцо сработали как идеальный щит, полностью защитив местную промышленность от инфляционных шоков и столичных паразитов. На счета нашего холдинга полноводной рекой хлынули миллиардные потоки свежей ликвидности. Теперь заводы «СибСталь», КБ Штейна и Химкомбинат получили практически неограниченные кредитные ресурсы для агрессивного расширения производств. Мы стали государством в государстве.
Вечером выходного дня мы праздновали историческую чистую победу.
В моем кабинете горел приглушенный свет. За столом в непринужденной обстановке сидели Елена Романова, начальник нашей СБ Потапов, профессор Штейн, Шевцов и буквально светящийся от счастья Сидоров. В тонком хрустале искрилось лучшее французское шампанское, а за панорамным окном тихо, умиротворяюще падал крупный мартовский снег, укрывая суету города.
— За наш полностью независимый банк «ТехМаш-Финанс»! — торжественно, со слезами на глазах провозгласил Сидоров, поднимая бокал. — Виктор Сергеевич, я до сих пор не верю… Вы не просто выиграли партию, вы поставили всю банковскую Москву на колени! По нашим правилам!
— За эффективный рыночный менеджмент и команду, с которой можно горы свернуть! — с легкой улыбкой ответил я.
Хрусталь мелодично звякнул. Я подошел к панорамному окну. Елена неслышно подошла следом. Она посмотрела на меня снизу вверх своими бездонными серо-зелеными глазами, в которых плескалась безграничная гордость за своего мужчину и та особенная, глубокая женская нежность, которая была дороже всех миллиардов мира.
— Вы забрали себе всю кровеносную финансовую систему региона, Виктор, — тихо сказала она, прислоняясь к моему плечу. — Теперь холдинг «ТехМаш» — это неприступная крепость. Никто не посмеет бросить нам вызов.
— Это только начало нашей стройки, Леночка, — я плавно и уверенно обнял ее за стройную талию, чувствуя тепло ее тела. Я бросил взгляд на вспыхнувшее предзакатным золотом сибирское небо за окном, и в моей груди забился азарт предстоящих битв. — Деньги мы забрали. Теперь пора пустить их в дело. Впереди нас ждет тюменская нефть, захват новых цифровых технологий и агрессивный выход на мировые рынки. Империя только начинает свой путь.