— Виктор Сергеевич, да это же чистый, неприкрытый разбой! Беспредел! — задыхался Шевцов, размахивая пухлой папкой с телексами. — Полчаса назад из Красноярска по межгороду звонил их новый коммерческий директор. Некий Шалимов. Заявил прямым текстом, что наш старый договор на поставку алюминия аннулирован в одностороннем порядке!
— И на каком же основании он аннулирован, Коленька? — ровно, не меняя позы, спросил я, пуская тонкую струйку сизого дыма к высокому потолку.
— Они объявили, что отпускная цена металла с сегодняшнего дня выросла ровно в три раза! И требовать доплату теперь хотят строго в американских долларах! Наличными! А сверх того… — Шевцов запнулся, инстинктивно и боязливо оглянувшись на массивные дубовые двери кабинета. — Сверх того, этот Шалимов нагло передал, что за «надежную гарантию бесперебойных поставок» наш холдинг должен безвозмездно передать тридцать процентов акций компании «ТехМаш-Телеком» их… так сказать, теневым покровителям! Иначе мы вообще больше ни грамма алюминия не увидим.
— Теневым покровителям, говоришь? — с лёгким, хищным ироничным прищуром уточнил я. Я неторопливо закрыл крышку золотой зажигалки Zippo с характерным звонким щелчком.
В разговор мягко, но веско вступила вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова. В своем строгом белом костюме, идеально подчеркивавшем точеную фигуру и фарфоровую кожу, она выглядела ослепительно и опасно, как обнаженный клинок.
— За Шалимовым стоит крупнейшая красноярская криминальная группировка во главе с так называемым «Чёрным» — Геннадием Цыгановым, — ледяным тоном произнесла Елена, разворачивая синюю папку с оперативными данными нашей службы безопасности. — Они фактически захватили жесткий контроль над директоратом завода через серую схему «толлинга». Алчность у этих господ астрономическая. Они уверены, что плотно держат за горло всю цветную металлургию Восточной Сибири, и теперь решили нагнуть наш холдинг, присосавшись к нашим валютным контрактам.
— Понятно, — я плавно оперся локтями о стол, бросив взгляд в панорамное окно, за которым кипела жизнь гигантской заводской площади. — Ребята решили, что если у них есть теневые офшорные схемы, карманный директор и три десятка быков с битами и автогенами, то они поймали Бога за бороду. Классическая ошибка эпохи первоначального накопления.
— Виктор Сергеевич! Но у нас на складах третьей линии алюминиевого буфера осталось ровно на четыре дня бесперебойной работы! — всплеснул руками главный инженер Потапов. Лицо старого производственника пошло красными пятнами. — Если мы не получим металл, в понедельник намертво встанет вся сборка корпусов для ПК и правительственных раций! Мы сорвем оборонный заказ!
— Ничего у нас не встанет, Семён Игоревич, — отчеканил я. Я медленно поднялся из-за стола, одним движением расправляя лацканы льняного пиджака. — Шевцов.
— Я! — вытянулся зам по снабжению.
— Формируй автоколонну из десяти наших самых тяжелых «КамАЗов» с тентованными полуприцепами. За руль сажай самых проверенных мужиков. Пусть сегодня же в ночь идут по трассе в Красноярск за нашим, уже оплаченным металлом. Строго по старому договору.
— Так они же колонну на границе края на первом же блокпосте завернут! — ахнул Шевцов, бледнея. — Там же братки на дорогах дежурят!
— Пусть попробуют завернуть, Коленька, — озорно, предвкушающе улыбнулся я. — Пусть только попробуют. Нам очень нужен красивый, задокументированный юридический и фактический прецедент для начала настоящей Большой Охоты.
Пятница. Пять часов утра.
На границе Кемеровской области и Красноярского края, в густом сосновом бору у старого, заброшенного поста ГАИ, пустынная утренняя трасса превратилась в место силовой демонстрации в духе дикого Запада.
Десять тяжелых, рычащих дизелями «КамАЗов» нашего холдинга, шедших порожняком под погрузку алюминия, были нагло и жестко заблокированы. Дорогу автоколонне перекрыли пять наглухо тонированных, сверкающих хромом импортных джипов «Grand Cherokee» без номерных знаков.
Из внедорожников деловито высыпали полтора десятка крепких, бычковатых молодчиков в неизменных черных кожаных куртках и широких спортивных штанах. В руках бандитов недвусмысленно поблескивали укороченные автоматы Калашникова, тяжелые помповые дробовики «Маверик» и бейсбольные биты.
Старший колонны «ТехМаша» — бывалый, седой заводской шофер с тридцатилетним стажем — был грубо, с матом вытащен из кабины за отворот штормовки и брошен на асфальт.
Коренастый, бритый наголо уголовник с тяжелым, перебитым в драках носом — бригадир авторитета Чёрного по кличке «Кабан» — подошел к водителю и с размаху ткнул ребристым стволом автомата ему в грудь.
— Слышь, дед! Разворачивай свои колымаги и дуй обратно в свой Новосибирск, пока мы из вас решето не сделали! — прохрипел бандит, обдавая водителя запахом перегара.
— У нас наряд-допуск и официальный договор от «ТехМаша»! — попытался возразить шофер, поднимаясь с колен. — Мы за своим, честно оплаченным металлом идем! У нас производство горит!
Кабан цинично, лающим звуком расхохотался, сплевывая на серый асфальт:
— Договор? Ты этой бумажкой можешь подтереться! Передай своему крутому директору Крылову: пока он лично не привезет в Красноярск триста тысяч зелёных наличкой в кейсе и бумаги на свои рации, ни один грамм алюминия из нашего края не выйдет! Понял, шестёрка⁈
Чтобы добавить веса своим словам и запугать мужиков, бандиты вскинули стволы и хладнокровно, в упор прострелили передние скаты головному «КамАЗу». Избили прикладами двоих молодых сменщиков, попытавшихся заступиться за старшего, и, заставив колонну развернуться, с визгом покрышек умчались в сторону Красноярска.
Спустя три часа детальная оперативная информация о налёте легла на мой рабочий стол.
В директорском кабинете экстренно собрался весь наш силовой и технический штаб. Главный инженер Потапов багровел от бессильной злости. Начальник заводской охраны майор Петрович сурово, до хруста поглаживал усы. А Володя Губанов — Губа — стоял у окна и ритмично хрустел костяшками пальцев, глядя на меня со сдержанным, опасным азартом.
— Виктор Сергеевич, командир! Дайте добро, я сейчас возьму тридцать своих самых проверенных, боевых пацанов! — глухо зарычал Губа, поворачиваясь ко мне. — Выедем на пяти «УАЗах» со стволами. Мы отловим этого хряка Кабана и его отморозков на трассе, перещелкаем как бешеных собак и раскатаем их красивые джипы в блин! Я им лично эти простреленные колеса заставлю сожрать!
— Да! Поддерживаю! — стукнул кулаком по столу майор Петрович. — Я два дежурных взвода ВОХР с автоматами подниму по тревоге! Вызовем бронетранспортер у генерала Воронова! Мы им устроим на трассе «Красный перевал», мало не покажется!
Я медленно, со вкусом потушил сигарету в тяжелой хрустальной пепельнице. Плавно откинулся на спинку глубокого кожаного кресла, сцепил пальцы в замок и одарил своих силовиков самой спокойной, холодной и умиротворяющей улыбкой.
— Мужики, остыньте. И утихомирьте пыл, — ровным, бархатным, но не терпящим возражений баритоном произнес я. — Мы с вами — президент и высшее руководство транснационального, легального промышленного холдинга. А не филиал сицилийской мафии, чтобы устраивать дешевые кровавые перестрелки на междугородней трассе из-за кучки гопников.
— Но Виктор Сергеевич, они же наших работяг, пацанов избили! И колеса прострелили! Это вызов! — вскинулся Потапов.
— Стрельба на трассе, Семён Игоревич, — это неминуемая шумиха, громкие уголовные дела, привлечение ненужного внимания прессы и затяжные, глупые убытки, — чеканно отрезал я, гася эмоции логикой. — Эти бандиты искренне думают, что их главная сила — в автоматах и уголовной дерзости. Они свято убеждены, что крепко держат за горло Красноярский завод. Но они тупы. На самом деле вся их воровская «империя» держится на фальшивом толлинге, неплатежах за электроэнергию и гигантской куче ничем не обеспеченных векселей. Убери деньги — и они просто мясо.