Елена восхищенно ахнула, прикрыв рот рукой.
Я поднял хрустальный бокал, салютуя своим верным соратникам:
— Мы только что получили высшую государственную защиту этой страны на десять лет вперед. Абсолютно бесплатно. За счет их собственной жадности.
Потапов и профессор Штейн, присутствовавшие при подведении итогов, от души, до слез расхохотались, восхищенно качая головами.
Политики в Москве готовились к страшной войне за власть, стремясь уничтожить друг друга. А я, сидя в тысячах километров от столицы, хладнокровно играл их амбициями, выстраивая нерушимый фундамент своей собственной, независимой Империи. И в этой игре я не собирался проигрывать.
Глава 27
Телекоммуникационный рэкет и ночной эфир
Сентябрь девяносто третьего года вызолотил Сибирь пронзительным, холодным и хрустальным солнцем. Бескрайние березовые рощи вокруг Новосибирска роскошно оделись в багрянец и янтарь. Сухой, порывистый осенний ветер гнал по улицам первые опавшие листья, а в прозрачном воздухе уже висела та самая бодрящая, морозная свежесть, которая бывает только на стыке сезонов.
Но пока город готовился к зиме, на строительных и монтажных площадках нашего дочернего предприятия «ТехМаш-Телеком» кипела настоящая боевая страда.
Холдинг, не сбавляя темпов, агрессивно возводил первую в Сибири полностью независимую цифровую сеть пейджинговой и радиотелефонной связи. На доминирующих высотах города и области — на крыше исполинского заводоуправления, на продуваемых ветрами холмах под Барышево и на радиорелейных мачтах в Академгородке — круглосуточно монтировались мощные передатчики КБ Штейна, собранные из топовых немецких и азиатских комплектующих.
Первая партия абонентских устройств — «ТехМаш-Пейджер» в изящных матово-черных, ударопрочных корпусах со светящимися зелеными ЖК-экранами — уже лежала на складах и обещала стать главным коммерческим хитом этой осени, перевернув само представление деловых людей о связи.
В среду, во второй половине дня, в моем директорском кабинете повисла суровая, натянутая как струна тишина.
Я невозмутимо сидел за массивным столом в темно-графитовом пиджаке из тончайшей миланской шерсти, неторопливо крутя в пальцах золотую зажигалку. За моей спиной, у приоткрытой форточки, стояла вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова. В своем строгом васильковом костюме она выглядела дьявольски привлекательно, но ее серо-зеленые глаза горели сдержанным, холодным гневом.
Напротив нас, на стуле, судорожно сжимал кулаки до побледнения костяшек главный инженер Потапов. Рядом с ним переминался с ноги на ногу зам по снабжению Шевцов, похожий на нахохлившегося воробья.
— Виктор Сергеевич, это же чистая диверсия! — Потапов возмущенно хлопнул мозолистой ладонью по столу, указывая на мешок с обгоревшими, пахнущими гарью микросхемами. — Сегодня в три часа ночи на третьей вышке в районе Барышево сгорел трансформаторный блок подстанции! Нападавшие перекусили колючую проволоку и бросили через забор две бутылки с зажигательной смесью! Охрана чудом успела сбить пламя огнетушителями, иначе выгорел бы весь коммутатор!
— А у второй вышки на левом берегу, — ледяным тоном добавила Елена, поворачиваясь к нам, — наши монтажники на рассвете нашли напечатанное на машинке послание. Прибили гвоздем прямо к двери аппаратной.
Она изящным жестом выложила на полированный стол записку, спрятанную в прозрачный файл. На куске серой оберточной бумаги кривыми, бледными печатными буквами значилось: «Директор Крылов! За воздух надо платить. Хочешь, чтобы твои вышки стояли целыми и качали бабки — отдай сорок процентов „ТехМаш-Телекома“ правильным пацанам и плати сорок тысяч долларов в месяц наличкой. Иначе все твои ретрансляторы сгорят дотла вместе с охраной. Время пошло».
— Кто подписался? — абсолютно спокойно, без малейшей тени эмоций спросил я. С характерным щелчком прикурил сигарету «Кэмел» и выпустил сизую струю дыма к высокому потолку.
— Подписи нет. Но почерк до боли знакомый, — ответила Елена, грациозно опустившись на край стола. — По оперативным каналам Володи Губы мы уже пробили информацию. В Новосибирске неделю назад активизировалась заезжая, отмороженная Уральско-Центровская ОПГ во главе с авторитетом по кличке «Седой». Они жестко подмяли под себя пару мелких коммерческих фирмачей в центре, почуяли запах больших денег и теперь решили, что новый цифровой эфир — это их законная дойная корова.
В кабинет тяжелым, строевым шагом вошел начальник заводской охраны майор Петрович. Старый офицер сурово, до хруста поглаживал седые усы:
— Виктор Сергеевич, Седой борзеет с каждым часом. Они уже в открытую выставили у наших ретрансляторов своих дежурных-«быков» на тонированных «восьмерках». Вчера к старшему инженеру нашей вышки на улице подходили трое. Матерно угрожали семью вырезать и квартиру сжечь, если он сам передатчики не отключит. Люди боятся.
Шевцов боязливо сглотнул, ожесточенно вытирая блестящую лысину клетчатым платком:
— Виктор Сергеевич… Может, попытаемся договориться с ними? Ну, или милицию городскую официальным письмом вызовем? Это же инженеры-связисты, они интеллигенция, под пули лезть не привыкли! Убьют ведь кого-нибудь!
Я тихо, весело расхохотался. Искренне, от души, выдыхая прозрачный табачный дым и стряхивая пепел в тяжелую хрустальную пепельницу.
— Договориться с бритоголовыми рэкетирами, Коленька? — с озорной, хищной ухмылкой переспросил я, подавшись вперед. — Серьезно? Отдать сорок процентов нашей цифровой сети, в которую вложены миллионы долларов и технологии КБ Штейна, людям, у которых вместо мозгов в голове каша из бандитских понятий и ворованного спирта?
— Но они же вышки жечь продолжат! Убытки колоссальные будут! — всплеснул руками Шевцов.
— Они продолжат жечь наши вышки только до тех пор, пока наивно думают, что воюют с обычными пугливыми коммерсантами-терпилами, — отчеканил я. Медленно поднялся из-за стола, одним движением расправляя лацканы пиджака. — Запомните, коллеги. Зарубите себе на носу: телекоммуникации — это не просто бизнес и не ларек с жвачками. В условиях приближающегося осеннего политического шторма в Москве, это наша стратегическая государственная система связи. Кровеносная система холдинга.
Я повернулся к майору Петровичу и бесшумно вошедшему в кабинет начальнику СБ Володе Губанову:
— Володя, Петрович! Хватит играть в гражданскую оборону. Обвязываем защиту наших объектов по жесткой схеме контртеррористической операции. Пора очистить сибирский эфир от бандитского мусора. Раз и навсегда.
В чем заключается главная, фатальная ошибка любых криминальных группировок, пытающихся наезжать на крупные, системные технологические структуры? Они мыслят на уровне подворотни. Они привыкли действовать примитивно и шаблонно: испугать, поджечь ларек, избить директора в подъезде, пригрозить расправой и заставить жертву ежемесячно платить за «крышу». Они понятия не имеют, как работает холодная, системная противопартизанская и контрразведывательная машина.
В шесть часов вечера в закрытом, наглухо тонированном штабе ВОХР «ТехМаша» кипела детальная подготовка к спецоперации.
На гигантской карте города и области, разложенной на столе, горели красные маркеры всех восьми ретрансляторных вышек нашей новой сети. Главный узел связи, сердце системы, располагался на доминирующей высоте за городом — на стометровой стальной мачте бывшей военной радиорелейной станции под Барышево. Вокруг был только густой сосновый лес.
— Седой и его отморозки пойдут именно на Барышевскую станцию. Инфа сто процентов, — отчеканил я, упираясь концом телескопической указки в карту. — Почему? Потому что разрушение этого центрального ретранслятора полностью, физически парализует запуск сети «ТехМаш-Телеком», который у нас запланирован на пятницу. Они хотят устроить нам показательную, наглую демонстрацию силы, чтобы набить цену.
— По данным моей агентуры, у них сформировано три группы по четыре человека, — добавил Губа, раскладывая на столе синьки чертежей территории. — Все «быки» обвешаны стволами. Везут с собой канистры с бензином и, что хуже всего, тротиловые шашки, которые сперли с горной промбазы. Хотят внаглую подорвать опорные растяжки мачты и сжечь центральный пультовой блок дотла.