— Подождите… Тротил? Подожгут вышку? — нахмурился майор Петрович, почесывая подбородок. — Но это же не просто хулиганка. Это же чистая расстрельная статья за умышленную диверсию и терроризм! Зачем нам самим подставляться под статью, защищая коммерческий объект?
— Именно, Петрович. Бинго, — ослепительно улыбнулась Елена Романова, грациозно выкладывая на стол пухлую синюю папку с гербами. — Мы не будем оформлять это как банальную разборку за гаражами между бизнесменами и рэкетирами. По моему экстренному согласованию с Военной прокуратурой и лично генералом Пьянковым, Барышевская вышка вчера вечером была официально, по всем документам передана в безвозмездную аренду Сибирскому военному округу! Для размещения резервных узлов связи ГРУ!
В штабе пронесся слитный, восхищенный гул понимания. Офицеры переглянулись.
— То есть, — хищно прищурился Губа, и на его губах заиграла злая улыбка, — эти уральские дебилы едут жечь не коммерческий передатчик «ТехМаша», а секретный, действующий военный объект Министерства обороны⁈
— Именно, Володя, — я одарил его своей самой спокойной и опасной улыбкой. — А вооруженное покушение на стратегический объект Министерства обороны дает нам полное, безоговорочное юридическое право применять любые силы и средства на поражение. Без всяких оглядок на гражданскую милицию, прокуроров и продажных адвокатов.
— Каков план нейтрализации, командир? — спросил Петрович, сжимая тяжелый кулак.
— Классическая схема «Двойной подковы», — отчеканил я, бросая указку на стол. — Первое: вышку внаглую не охранять. Снять внешний периметр. Создать полную иллюзию брошенного, беззащитного объекта, чтобы они расслабились. Второе: группу Седого беспрепятственно подпустить к самому пультовому блоку. Зафиксировать на инфракрасные видеокамеры сам факт незаконного проникновения, закладки взрывчатки и подготовки поджога. Третье: взять весь бандитский актив в жесткое кольцо с поличным. Желательно без единого выстрела, чтобы не попортить наше оборудование.
— Кто проводит захват? — по-военному сухо уточнил Губа, проверяя магазин своего пистолета.
— Сводная ударная группа: твои лучшие парни из СБ, оперативники ВОХР и группа армейского спецназа ВВ под командованием майора Воронова, — я обвел взглядом своих офицеров. — Ночка будет жаркой, господа. По местам!
Ночь с четверга на пятницу. Два часа пополуночи.
Барышевская радиорелейная станция тонула в непроглядной, густой сибирской тьме. Сухой осенний ветер тоскливо гудел в толстых стальных растяжках гигантской стометровой мачты, уходящей вершиной в хмурое, затянутое тучами звездное небо.
На огороженной высоким забором территории стояла звенящая, мертвая тишина. Лишь в одном окне одноэтажного кирпичного пультового блока горел одинокий, слабый желтый огонек дежурки.
Из темноты прилегающего соснового бора бесшумно, словно призраки, вынырнули две темные фигуры в кожаных куртках и черных вязаных масках. Осмотревшись, они махнули рукой, и за ними на территорию подтянулись еще шестеро бандитов. Они тяжело волокли спортивные сумки и пластиковые канистры.
Во главе диверсионной группы шел сам уральский авторитет Седой — высокий, сутулый мужчина со шрамом через всю щеку и наглыми, привыкшими к безнаказанности глазами. В его руках матово поблескивал снятый с предохранителя укороченный автомат АКС-74У.
— Тишина вокруг… Глухо как в танке, — прошептал бригадир рэкетиров по кличке «Лысый», подозрительно оглядывая темный периметр. — Охрана, видать, в бытовке дрыхнет мертвым сном или вообще сбежала после вчерашнего предупреждения. Коммерсы, че с них взять.
— Не расслабляться. Быстро работаем, пацаны, — выцедил Седой, брезгливо сплевывая на гравий. — Канистры с бензином — под главный трансформатор! Взрывчатку — под северный опорный узел мачты, чтоб она на подстанцию рухнула! Зажигаем бикфордов шнур, и дуем к машинам через лесополосу! Завтра этот борзый директор Крылов сам к нам на коленях приползет с чемоданом долларов, умоляя взять в долю! Иначе мы ему весь город без связи оставим.
Бандиты, глухо позвякивая инструментом, суетливо бросились к кирпичному пультовому блоку. Двое отморозков мощной монтировкой-фомкой с хрустом сорвали навесной замок на стальной двери подстанции. Они начали заносить внутрь канистры с бензином и увесистую связку тротиловых шашек с детонатором.
Они были абсолютно, до одури уверены в своей вседозволенности, своей силе и в спасительной темноте.
Они даже не подозревали, что ровно в трех метрах от них, идеально замаскированные в кронах сосен и в густой, высокой осенней траве, уже намертво замкнули кольцо засады тридцать до зубов вооруженных бойцов армейского спецназа ВВ и отборные парни Губы!
А на крыше соседнего металлического ангара оператор ВОХР через японскую инфракрасную камеру «Panasonic» хладнокровно фиксировал каждое их движение, записывая на пленку сам факт закладки боевой взрывчатки под охраняемый военный объект. Каждое их слово писалось на направленные микрофоны.
— Заряд установлен! — громко шепнул Лысый, выбегая из подстанции. Он чиркнул зажигалкой Zippo, поднося дрожащее пламя к кончику огнепроводного шнура. Искры брызнули в темноту. — Горит! Взрываем! Ходу!
В эту самую, расписанную по секундам секунду ночную тьму разорвал ослепительный, выжигающий сетчатку свет четырех армейских прожекторов-искателей, установленных по углам периметра!
Территория подстанции мгновенно засияла ярче, чем операционная в солнечный полдень! Бандиты ослепли, зажмурившись и закрывая лица руками.
— РУБОП И СПЕЦНАЗ ВВ!!! — загремел из скрытых мощных репродукторов многократно усиленный, давящий на психику голос майора Воронова. — ВСЕМ ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТАХ! ЛЕЧЬ ЛИЦОМ В ЗЕМЛЮ! ОРУЖИЕ И ВЗРЫВЧАТКУ ОТБРОСИТЬ! ПРИ МАЛЕЙШЕЙ ПОПЫТКЕ ДВИЖЕНИЯ — ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ!
Седой от неожиданности, ослепляющего света и дикого, животного страха заверещал дурным голосом, вслепую вскидывая свой автомат в сторону прожекторов:
— Засада! Мочи их, пацаны-ы!
Завершить фразу уральский авторитет не успел.
Прямо из кромешной темноты, с крыши аппаратной, бесшумной тенью спикировал Губа! Его тяжелый армейский ботинок с ходу, в полете врезался Седому точно в челюсть, выбивая автомат из рук и отправляя незадачливого рэкетира в глубокий, звонкий нокаут на гравий!
В ту же долю секунды из кустов, словно демоны, с оглушительным боевым ревом выскочили тяжеловооруженные бойцы спецназа.
Штурм длился меньше сорока секунд. Все восемь боевиков были жестко сбиты с ног, безжалостно скручены стальными наручниками «нежность» и уткнуты разбитыми лицами в холодную, мокрую осеннюю грязь. Ни один бандит, ослепленный и дезориентированный, даже не успел сунуть руку в карман за пистолетом. Шнур был мгновенно перерезан сапером.
Из тени замаскированного штабного кунга к замершим на земле бандитам неторопливым, размеренным шагом вышел я.
На мне был тот же безупречный темно-графитовый костюм, белоснежная сорочка, сияющие туфли. И абсолютно спокойный, чуть ироничный взгляд победителя. За моей спиной, словно свита, шагали невозмутимая Елена Романова с папкой и генерал Пьянков в полевой форме.
Я подошел к стонущему на гравии Седому. Брезгливо поддел носком дорогой туфли его выроненный автомат и с лёгким смешком оттолкнул оружие в сторону стоящих кольцом спецназовцев.
— Доброй ночи, граждане «хозяева эфира», — мой глубокий, бархатный баритон легко прорезал гудение прожекторов. — Смотрю, с огоньком приехали за воздух расплачиваться? Аж тротил прихватили.
Седой, с трудом поднимая тяжелую голову и сплевывая кровь из выбитого зуба, снизу вверх уставился на меня с дикой, бессильной ненавистью.
— Ты… Ты Крылов⁈ Мусорская подстилка! Да ты знаешь, кто за нами на Урале стоит⁈ Ты пожалеешь, сука коммерческая! Нас завтра же мои пацаны из любой ментовки под залог вытащат, а тебя живьем в цемент закатают!