Первым, оттеснив конкурентов, порог нашего номера переступил первый зампред Государственного Комитета по радиочастотам и связи РСФСР Анатолий Борисович Козлов.
Пятидесятилетний, некогда вальяжный чиновник сегодня был в измятом пиджаке, с бегающими, покрасневшими от недосыпа глазами. Он поминутно оглядывался на закрытые Губой двери, судорожно сглатывал пересохшую слюну и нервно сжимал в потных руках потертую кожаную папку с гербовыми бланками.
— Виктор Сергеевич… — заикаясь, заговорщически шептал Козлов, садясь на краешек стула. — В министерстве абсолютная паника… Руководство разбежалось! Документы прямо сейчас жгут во дворе в бочках! Завтра утром в здание заступят новые чиновники из лояльной президентской команды, они все старые лицензии аннулируют! Начнутся посадки! Мне прямо сегодня нужно срочно вывезти семью в Германию через Брест! Мне нужны пятьдесят тысяч долларов наличными! Умоляю!
— Пятьдесят тысяч долларов кэшем — это очень серьезные деньги, Анатолий Борисович, — спокойно, растягивая слова, ответил я, выпуская сизый дым в его сторону. — Особенно сегодня, когда из Москвы не летает ни один гражданский самолет, а на дорогах стоят блокпосты ОМОНа. Но, к вашему счастью, у меня во внутреннем дворе отеля стоят два тяжелых бронированных «КамАЗа» нашего холдинга с военными спецпропусками и моей вооруженной охраной. Мои парни довезут вашу семью в целости и сохранности до самой белорусской границы.
Козлов от неожиданности и нахлынувшего облегчения аж слезы вытер трясущейся рукой:
— Господи! Спасибо! Спасите, Виктор Сергеевич! Спрашивайте что хотите, любую услугу!
— Мне не нужно «что хотите», Анатолий Борисович, — мягко, но с металлом в голосе вступила в разговор Елена Романова. Она профессионально, как крупье, выложила на стол заранее разработанные ею идеальные юридические бланки. — Нам нужны Генеральные лицензии Министерства связи РСФСР на эксклюзивное, монопольное использование первой национальной цифровой частотной сетки в диапазоне четыреста мегагерц. На всю территорию Российской Федерации! Бессрочно.
Чиновник обомлел и вжался в кресло:
— На всю Россию⁈ Да вы с ума сошли! Но эти золотые частоты годами берегли для создаваемого президентского государственного телеком-концерна!
— Ваш хваленый государственный телеком-концерн, Анатолий Борисович, сгорел сегодня утром вместе с верхними этажами Белого дома, — чеканно отрезал я, властно опершись локтями о стол и глядя ему прямо в глаза. — А холдинг «ТехМаш» прямо сейчас готов выплатить вам не пятьдесят, а сто тысяч долларов живой наличной валютой. И выделить личный военный конвой до Бреста. Ваш выбор: спасать семью или мифический концерн? Время пошло.
Козлов судорожно, облизав пересохшие губы, взглянул на тугие пачки стодолларовых купюр в дипломате. Потом на окна, за которыми глухо ухали танковые пушки. Потом на выложенные гербовые бланки.
Он дрожащими пальцами достал из внутреннего кармана пиджака массивную металлическую печать Государственного комитета — символ власти, который он в панике унес с собой.
За тридцать минут сломленный чиновник официально оформил, подписал и зарегистрировал в нашем присутствии ВСЕ ВЕСОМЫЕ ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ЛИЦЕНЗИИ на цифровое вещание, пейджинг и радиотелефонную связь «ТехМаш-Телеком» на тридцать крупнейших регионов страны!
Вторым гостем стал зампред Москомимущества Власов.
До смерти перепуганный столичный управленец, обоснованно опасавшийся немедленного ареста за свои прежние подписи, за восемьдесят тысяч долларов наличными и бронированный пропуск до безопасной Сибири официально переоформил на наш холдинг роскошный трехэтажный особняк XIX века на Тверской улице! Бывшая купеческая усадьба с закрытым двором и капитальными подвалами мгновенно, по всем государственным документам стала главной, официальной московской штаб-квартирой «ТехМаша».
За эти сумасшедшие сорок восемь часов абсолютного правового хаоса, пока в столице гремели канонады, лилась кровь и решалась судьба всей кремлевской власти, мы с Еленой Романовой провели беспрецедентный, уникальный в истории Новой России юридический и финансовый арбитраж!
Мы потратили из нашего кейса всего триста пятьдесят тысяч долларов из резерва. Смешная сумма для таких активов. Но за эти зеленые бумажки наш холдинг абсолютно легально получил:
Генеральную Федеральную Лицензию Минсвязи
на телекоммуникационное коммерческое вещание по всей территории огромной России.
Эксклюзивный, монопольный доступ
к двадцати четырем дефицитным цифровым радиочастотам в крупнейших мегаполисах страны.
Прямые, железобетонные акты
на безусловное владение элитной недвижимостью в самом центре Москвы.
Официальные государственные разрешения
на организацию собственной ведомственной спутниковой связи, независимой от федералов!
Все документы были ювелирно оформлены на подлинных государственных бланках Гознака, снабжены действительными, легитимными гербовыми печатями и оперативно внесены в еще не сгоревшие государственные федеральные реестры!
К утру шестого октября девяносто третьего года густой, едкий пороховой дым над Краснопресненской набережной наконец рассеялся.
Жесткий штурм Белого дома завершился полной, безоговорочной победой президентской стороны. В растерзанной Москве постепенно, с опаской снимали блокировку центральных улиц, на расчищенных дорогах вновь появились обычные милицейские патрули. А новая, победившая администрация судорожно пыталась взять под контроль оставшиеся государственные структуры и навести порядок в кабинетах.
В одиннадцать утра в наш шикарный люкс в «Метрополе» самоуверенно и без стука прибыл только что назначенный Исполняющий обязанности Министра связи РФ.
Молодой, энергичный, лощеный чиновник из новой «демократической» команды вошел в номер по-хозяйски в сопровождении двух офицеров охраны с пустыми папками. Он искренне рассчитывал застать в отеле растерянных, испуганных сибирских провинциалов, которых можно легко запугать и одним росчерком пера лишить всех региональных полномочий в пользу своих столичных друзей.
Но когда я встретил его во главе огромной гостиной — абсолютно спокойный, в своем безупречном итальянском костюме, со свежей сигаретой и бокалом дорогого коньяка в руке, а сияющая Елена Романова изящно выложила на стол подлинники Генеральных Лицензий за синими гербовыми печатями и высшими номерами регистрации… у нового и.о. министра буквально перехватило дыхание.
— Это… подождите… это подлинные генеральные лицензии? — опешив, пробормотал чиновник, придирчиво всматриваясь в государственные водяные знаки, подписи и номера в реестре.
— Абсолютно подлинные, господин исполняющий обязанности министра, — одарил я его своей самой победной и озорной улыбкой. — Зарегистрированы и внесены во все федеральные реестры строго за трое суток до введения особого положения в столице. Полностью легитимны.
Чиновник побелел как полотно. Его план рейдерского захвата эфира рухнул. Провести отмену лицензий такого федерального уровня, оформленных строго по закону и подкрепленных подписанными ранее Указами об Оборонном Заказе (из нашей августовской комбинации), было юридически невозможно! Любая топорная попытка тронуть «ТехМаш» привела бы к мгновенному политическому скандалу, остановке оборонки в Сибири и сокрушительному иску в Конституционный суд! Мы были под бетонной броней.
— Поздравляю вас, мистер Крылов… — прохрипел обескураженный и.о. министра, сглотнув и нехотя протягивая мне онемевшую, холодную руку. — Вы за три дня построили первую в России частную национальную телекоммуникационную империю.
— Мы не построили империю, господин министр, — с чарующей, уверенной улыбкой ответил я, крепко, до хруста сжимая его ладонь. — Мы просто дали этой огромной стране надежную, бесперебойную сибирскую связь. Привыкайте работать с нами.
Седьмого октября, когда московские аэропорты наконец открыли небо, наш корпоративный спецборт «Як-40» триумфально приземлился в родном Новосибирске.