Сидоров с готовностью поднялся со своего места, бережно, словно величайшую святыню, разворачивая центральный аудиторский реестр с гербовой синей печатью. Руки старого, битого жизнью советского банкира слегка подрагивали от сдерживаемого восторга:
— Виктор Сергеевич, глубокоуважаемые члены Совета! — начал он, откашлявшись. — Промышленный Холдинг «ТехМаш» официально закрывает тысяча девятьсот девяносто третий год в статусе первой полностью независимой Транснациональной Корпорации Новой России!
Шевцов от нетерпения и гордости подался вперед, ожесточенно вытирая шелковым платком лысину, а Потапов по-военному выпрямил широкую спину.
— На сегодняшний день под нашим прямым юридическим и финансовым управлением находится десять гигантских промышленных предприятий! — громко, с расстановкой зачитывал Сидоров. — Головной завод микроэлектроники «ТехМаш», металлургический гигант «СибСталь», Химический комбинат, завод тяжелого машиностроения «ТяжМаш», Бердский радиозавод, исполинский Красноярский алюминиевый завод! А также ряд приборостроительных комплексов, элегантно выведенных нами из-под федерального банкротства по линии конверсии! Мы замкнули полный цикл: от добычи руды до готового микрочипа!
— Впечатляет. А какова ситуация по нашей кровеносной финансовой системе, Аркадий Валерьевич? — с лёгким, дьявольски ироничным прищуром спросила Елена Романова, изящно пригубив шампанское из тонкого бокала.
— Наш карманный банк «ТехМаш-Финанс» на данный момент абсолютно монопольно контролирует весь клиринг и межбанковские расчёты между тридцатью регионами страны через вексельное Сибирское Расчетное Кольцо! Задержки Центробанка нам больше не страшны! — торжественно, чеканя каждое слово, продолжал банкир. — Телекоммуникационная дочерняя компания «ТехМаш-Телеком» располагает безотзывной Всероссийской федеральной лицензией Минсвязи, прямо сейчас связывая нашей независимой цифровой сетью тридцать крупнейших мегаполисов страны! Наша акционерная доля на Омском НПЗ и жесткие нефтяные бартерные контракты с Сургутом дают корпорации стопроцентный топливный иммунитет от любого государственного кризиса! А созданная нами Сибирская Кремниевая Долина в Академгородке уже объединила лучшие, передовые научные умы всего СНГ! Мы выкачали таланты даже из Москвы!
— Отличный отчет. Но переходите к главному, Аркадий Валерьевич, — мягко усмехнулся я, выдыхая сизую струю дыма. — К чистой прибыли. Ради чего мы весь год ломали шеи конкурентам.
Сидоров выдержал долгую, звенящую театральную паузу, посмотрев на присутствующих с нескрываемым, почти религиозным трепетом:
— Чистая подтвержденная валютная прибыль нашей корпорации за девяносто третий год, после уплаты всех мыслимых налогов и реинвестиций, составила… ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ США и тридцать миллионов западногерманских марок! Это чистые, легализованные экспортные деньги! Наличный резерв заводской кассы полностью перекрывает любые, даже самые катастрофические макроэкономические риски на пять лет вперед! Мы не имеем ни одного цента внешних долгов перед кредиторами и ни одного неисполненного обязательства!
В огромном директорском кабинете наступила звенящая, торжественная тишина.
Шевцов, Потапов и профессор Штейн переглянулись с немым, абсолютным восхищением. В суровом декабре девяносто третьего года, когда государственная промышленность страны лежала в руинах, шахтеры стучали касками на Горбатом мосту, а заводы замерзали насмерть без угля и сырья, наш сибирский «ТехМаш» превратился в неуязвимый океанский индустриальный дредноут. Дредноут, перед броней которого были открыты все мировые рынки!
— Превосходная, гроссмейстерская работа, команда, — с глубоким, искренним удовлетворением резюмировал я, поднимая рокс. Хрусталь мелодично звякнул. — Вы делом доказали всей стране, что сибирский ум, помноженный на железную волю и правильный капитализм, способен покорить этот мир. Но у нас сегодня по графику еще одна, главная презентация перед балом. Аркадий Лазаревич, настал ваш звездный час! Мы готовы удивлять?
— Готовы как никогда, командир! — просиял Штейн.
Ровно в двенадцать часов дня в огромном, сверкающем стеклом и сталью главном испытательном зале нашего нового Центра Высоких Технологий «ТехМаш-Запад» кипела суетливая подготовка к историческому, публичному показу.
Здесь, в условиях абсолютной стерильной чистоты, под яркими бестеневыми софитами собрались сотни гостей: десятки аккредитованных журналистов ведущих российских и профильных зарубежных информационных агентств. В первых рядах сидели заинтригованные генералы Минобороны, убеленные сединами академики РАН, руководство области и настороженные представители западных корпораций.
В центре просторного зала, на высоком зеркальном подиуме, покоились два загадочных предмета, интригующе накрытые плотной синей шелковой тканью с вышитым золотом логотипом корпорации.
Рядом со мной, у стойки хромированного микрофона, переминаясь с ноги на ногу, стоял профессор Аркадий Лазаревич Штейн. Выдающийся ученый в накрахмаленном белоснежном халате буквально светился изнутри, излучая вторую молодость и неукротимый юношеский задор.
— Господа! Коллеги! Инвесторы! — мой поставленный, глубокий баритон легко и мощно раскатился под высокими сводами испытательного центра, мгновенно подавляя шепотки. — Сегодня мы собрали вас здесь, чтобы продемонстрировать не просто новые, дежурные образцы серийной продукции. Мы демонстрируем вам абсолютный, неоспоримый технологический суверенитет нашей сибирской корпорации и всей страны!
Я сделал шаг к первому подиуму, взялся за край ткани и резким, эффектным движением сдернул синее шелковое покрывало.
Взорам присутствующих, в свете вспыхнувших прожекторов, открылся изящный, строгий, матово-черный портативный компьютер. «ТехМаш-Ноутбук 1». С поднятым цветным жидкокристаллическим дисплеем высокой четкости, встроенным боковым дисководом и эргономичной, безупречной русифицированной клавиатурой! Дизайн был совершенен.
Журналисты и скептически настроенные зарубежные обозреватели ахнули в едином, синхронном порыве. Зал озарился сотнями вспышек — фотокамеры защелкали с бешеной скоростью!
— То, что вы видите — это первый полноценный отечественный портативный персональный компьютер, от первого до последнего винтика разработанный и серийно собранный нами в Новосибирске! — с нескрываемой гордостью, дрожащим от счастья голосом провозгласил профессор Штейн. — Внутри этого магниевого корпуса стоит наше собственное кремниевое сердце — инновационный тридцатипятимегагерцовый процессор «Спектр-8». Он выращен в лабораториях нашего КБ и собран на самых современных голландских степперах! Вес аппарата — всего три килограмма. Время автономной работы от нашего уникального встроенного аккумулятора — беспрецедентные четыре часа! По скорости вычислений и экстремальной надежности он в тестах играючи превосходит хваленые американские аналоги от «Compaq» и «Toshiba»!
Профессор изящным движением щелкнул клавишей включения на панели.
На контрастном экране сибирского портативного компьютера ровно за три секунды, без малейших задержек, загрузилась передовая графическая операционная система. Она мгновенно выдала идеальное, не бликующее изображение сложнейшего многослойного цветного промышленного 3D-чертежа авиационного двигателя!
— Невероятно… Это просто невозможно… — потрясенно пробормотал обозреватель авторитетного американского журнала «Byte». Иностранец, забыв о статусе, буквально упал на колени прямо перед подиумом, чтобы через очки вблизи рассмотреть заводскую лазерную маркировку работающего процессора сквозь прозрачное тестовое окошко корпуса. — Они не блефуют! Они действительно сделали собственный, рабочий тридцатидвухбитный чип в заснеженной Сибири! Это техническая революция!
— Но и это еще далеко не все сюрпризы на сегодня, господа скептики, — усмехнулся я, подходя ко второму подиуму. Я рывком сдернул второе покрывало.
Под плотной тканью обнаружилась компактная, хищного вида спутниковая терминальная станция «ТехМаш-Спутник 1» с моторизованной выдвижной параболической антенной.