Раубеншток поднялся из-за стола.
— Подожди меня, Вильям, — сказал он. — Управлюсь с этой толстушкой и сразу вернусь…
IX
Раубеншток пошел за Изольдой, а Хольт, сидя в одиночестве над недопитой бутылкой вина (рыжую забрал у него какой-то молокосос танкист лет девятнадцати с нашивками сержанта), нетерпеливо ждал возвращения приятеля, с которым хотел потолковать. Времени у него оставалось уже немного. Он был даже доволен тем, что у него забрали рыжую. Присутствие девицы все больше смущало его, он не знал, о чем с нею еще поговорить. Ее уход избавил его от неловкой ситуации. Лучше будет, если Раубеншток, вернувшись, застанет его одного. Долго ждать не пришлось. Даже и получаса не прошло, как Раубеншток появился у столика, уже спокойный, владеющий собою. Молча налил рюмки, придвинул себе стул и сел напротив Хольта, а потом спросил, не глядя в глаза:
— Как живешь, старина? Все в порядке?
Хольт кивнул.
— Да так, потихоньку. А ты как?
— И не спрашивай…
— Совсем плохо?
— Терпения больше нет, — буркнул тот с отчаянием. — Я уже сыт всем этим по горло…
Хольт внимательно посмотрел на него. Он заметил в его внешности перемены, в которых сам Раубеншток, наверное, не отдавал себе отчета. Он сильно поседел и поэтому казался старше, лицо бледное, с землистым оттенком, черты заострились, как у больного.
— Пора кончать, — сказал Раубеншток угрюмо. — Если это протянется дольше, нам крышка…
Хольт быстро оглянулся вокруг, страшась, что кто-то может их услышать, но солдаты пили под непрерывный гвалт и терпеливо ждали своей очереди, не обращая на них никакого внимания.
— Легко тебе говорить — надо, мол, кончать, — почти прошептал он. — Ведь от нас не зависит…
— А от кого?
— Сам знаешь…
— Знаю, но хочу услышать твое мнение.
Хольт молчал. Выжидательно смотрел на Раубенштока. Непонятно, куда тот клонит.
— Ну, как считаешь?
— К черту, — выругался Хольт. — Ты что, с луны свалился?
— Ты о чем?
— Зачем эти глупые вопросы?
— А что я сказал глупого?
— Ты думаешь, мне не надоела эта бойня?
— Всем уже надоела.
— И вообще, к чему эта пустая болтовня?
— К тому, что некоторые успели совсем неплохо устроиться…
— Мне от этого не легче, — бросил со злостью Хольт. — Мне нет дела до других. Будь моя воля, я бы тоже пристроился где-нибудь в тылу…
Раубеншток наклонился над столом и, наливая в рюмки вино, сказал приглушенным голосом:
— Я не имел в виду тыловиков…
— А кого?
— Тех, кто ушел отсюда…
Хольт нахмурил брови.
— Ну, не хотел бы я оказаться в их шкуре, — процедил он презрительно. — Рано или поздно они попадутся, и тогда им несдобровать…
— О чем ты говоришь? — удивился Раубеншток.
— О дезертирах…
— Я совсем не этих дурней имел в виду.
— А кого же?
— Я говорю о ребятах, которые попали в плен к американцам…
— Ах, так?..
— Наверное, живут себе не тужат…
Хольт недовольно пожал плечами.
— А нам-то что до них?
— Теперь все ловчат, чтобы как можно быстрее попасть в плен…
Хольт внимательно посмотрел на Раубенштока.
— Откуда ты знаешь об этом?
— Болтают, а я не глухой…
— За такую болтовню можно схлопотать…
— Да, — признал Раубеншток. — Пулю в лоб…
— Зачем тогда об этом болтать…
— Но люди так или иначе будут ловчить, чтобы вырваться из этого ада.
— Неудивительно…
— Для тех, кто сидит в лагерях, война уже кончилась, — сказал Раубеншток с неожиданным оживлением.
— Это верно.
— Тебе не кажется, что для нас было бы лучше сидеть спокойно за проволокой и жрать американские консервы?
— Почему нет, — осторожно согласился Хольт. — Я лично бы ничего не имел против. Только не понимаю, какого черта ты все талдычишь об этом?..
— Неужели не понимаешь?
— Нет.
Некоторое время они смотрели друг на друга выжидающе. Молчание затягивалось, но ни один не осмеливался заговорить первым. Не переставая наблюдать друг за другом, они взялись за рюмки и выпили одним глотком. Потом Раубеншток вытянул из кармана сигареты, и они закурили.
— Ну так как же, — заговорил наконец Хольт. — Скажешь ты все-таки, что у тебя сидит в печенке, или нет?!
Раубеншток пристально и недоверчиво огляделся по сторонам, придвинулся поближе вместе со стулом и, склонив к нему голову, тихо заговорил дрожащим от волнения голосом: