— Слушай, Вильям, попросись обратно на фронт…
Хольт, опешив, уставился на него.
— Ты свихнулся? — ахнул он изумленно. — У меня нет ни малейшей охоты трогаться отсюда! Какой смысл!
— Не будь трусом.
— Что ты обзываешься?
— А что? Скажешь, не сдрейфил?..
— Не собираюсь подставлять лоб ради твоего удовольствия, — отрезал со злостью Хольт. — Зачем возвращаться в окопы, когда тут намного безопаснее…
— Ты дурак, Вильям!
— Перестань обзывать меня…
— Так ведь ты чепуху порешь, — невозмутимо парировал Раубеншток. — В тылу смерть угрожает так же, как и на передовой. Погибнуть от бомбы или от пули — какая тебе разница?..
— Я совсем не собираюсь умирать…
Раубеншток пренебрежительно усмехнулся.
— Попросись на передовую, — повторил он еще раз.
Хольт медленным и рассеянным жестом провел ладонью по лбу.
— У тебя, видно, неладно с головой, Франц? — сказал он немного погодя. — Что ты задумал?
— Американцы готовят новое наступление, — с расстановкой проговорил Раубеншток. — Соображаешь?
Хольт сидел не шевелясь. Только побледнел.
— Черт подери, — протянул он, помолчав с минуту. — Я уже понимаю, куда ты клонишь…
Раубеншток снисходительно хохотнул, но Хольт, уйдя в свои мысли, даже не заметил этого. Он увидел вдруг изломанную и крутую линию фронта, пролегающую среди холмов, поросших скупой зеленью, бетонные бункеры и стрелковые окопы, а на подступах к ним — десятки трупов, застрявших в заграждении из колючей проволоки. И к нему снова вернулось пережитое, вспомнилось, как он лежал в каменистой долине рядом с Раубенштоком, отстреливаясь от яростно атакующего врага, почти оглушенный трескотней автоматов и канонадой тяжелых орудий, исполненный бешенством и жутким ужасом. Когда он вспомнил и представил себе все это, то почувствовал, как по его лицу потек липкий пот.
— Боже мой, — сказал он тоскливо. — Я хочу вернуться домой. Хочу еще раз увидеть детей и жену…
Раубеншток поднял голову. Лицо осунулось, под глазами темные круги. Взгляд его растревоженно впился в Хольта.
— Именно об этом и идет речь, — подхватил он быстро. — Только в лагере можно будет уцелеть в это тягчайшее время…
— Согласен. Но как туда попасть?
— Очень просто.
— Не паясничай.
— Я паясничаю?
— А то нет?
— Ну, ты меня еще не знаешь!
Хольт поставил свою рюмку, и Раубеншток поспешно наполнил ее вином.
— Послушай, Вильям, — сказал он. — Я никогда не бросаю слов на ветер…
— Эх, будь все проклято…
— Вильям…
— Что?
— Ты хочешь попробовать?
— Знаешь, давай лучше прикончим эту бутылку…
— Это всегда успеется…
— Черт побери!
— Задал я тебе задачу, а?
— Еще какую!
— Для нас другого выхода нет.
— Ну ты, может, наконец скажешь, что ты придумал? — бросил нетерпеливо Хольт. — Лезть на рожон вслепую я не согласен…
Раубеншток небрежно усмехнулся, но улыбка получилась кривая.
— Попроси перевести тебя на передовую, — прошептал он. — В нынешней ситуации тебе в этом не откажут, как не отказывают покойнику в последней услуге. Ты ведь знаешь, к чему дело идет? В ближайшие дни мы отступаем на новые позиции. То есть должны отступить, но лично мы этого не сделаем. Когда под натиском американцев фронт начнет отодвигаться назад, мы рванем им навстречу, переждем где-нибудь до конца боя, а когда уже все успокоится, сдадимся первому же патрулю, который наткнется на нас. А там уж они сами знают, что с нами делать…
Хольт придвинулся к Раубенштоку. Его лицо стало теперь совершенно трезвым, напряженным и чутким.
— В этом я не сомневаюсь, — согласился он, поразмыслив. — Но это слишком просто, чтобы могло получиться…
Раубеншток покачал головой.
— Я все обдумал очень тщательно, — сказал он. — Не может быть и речи об осечке!
Хольта охватывало все большее волнение. Он старался взять себя в руки. Но порою говорил так громко, что Раубенштоку приходилось его останавливать.
— А ты учел, что кто-то из нас может получить пулю в лоб? — поинтересовался Хольт. — Тогда весь план полетит к чертям…
— Нет.
— Что — нет?
— Я подумал и об этом, — сказал Раубеншток спокойно. — Но даже если один из нас погибнет, то у другого все равно будет шанс спастись.
— Хорошенькая перспектива, тоже мне!
— А ты как себе представлял?
— Я об этом вообще не думал…