Хольт обратился к Жеребцу:
— Что говорит ваш друг?
— Он хочет, чтобы ты показал ему фотографию своей жены, — захохотал Жеребец, которого ужасно забавляло, что они оба совершенно не могут понять друг друга без его помощи. — Ему интересно, как выглядит твоя жена…
Хольт тут же полез за бумажником и услужливо подал Толстяку большую фотографию Гертруды.
— Что ему еще надо, Джордж? — удивился Толстяк. — Что это за девка?
— Его дочь…
— Не может быть!
— Точно.
— Не замужем? — спросил Толстяк.
— Нет, вдова…
— Ух ты…
Жеребец взял из рук Толстяка фотографию и уставился на нее.
— Хороша, — сказал он, помолчав. — Есть на что посмотреть…
— Шикарная девочка! — согласился Толстяк.
— Ты бы не прочь с нею?
— Еще как! — проговорил Толстяк. — Месяц бы от нее не отлипал. Девочка что надо…
— Старик обещал дать мне ее адрес.
— Не болтай!
— Слово…
— Ты счастливчик, Джордж, — вздохнул Толстяк с нескрываемой завистью. — Вот уж позабавишься с нею, когда кончится все это свинство…
Но Жеребец уже не слушал его, а снова упорно всматривался в тело солдата, свесившееся из башенки танка, потом отдал Хольту снимок Гертруды и осторожно подошел к сгоревшей машине. Схватил красную и распухшую ладонь трупа и стал сильно и с упорством тянуть ее на себя. Выглядело это ужасно, казалось, Жеребец пытается вырвать кисть из сустава. Хольт смотрел на странные действия Жеребца, исполненный ужаса и с нарастающим отвращением, но тот, поглощенный своим занятием, не обращал ни малейшего внимания ни на него, ни на Толстяка.
— Джордж, — позвал его Толстяк со злостью. — Какого черта, что ты вытворяешь с этим мертвецом?
— Это мое дело…
— Перестань наконец, ладно? — попросил Толстяк. — Я не могу смотреть на это…
— Заткнись.
— Кретин…
Жеребец дернул очень сильно еще раз и, красный от усилий, отошел от танка, зажав в кулаке какой-то предмет. Остановился напротив Толстяка.
— Ты что-то сказал? — процедил он.
— Послушай, Джордж…
— Получишь по морде, если будешь распускать язык…
Толстяк с удивлением посмотрел на Жеребца.
— Что с тобой, Джордж? — спросил он. — Что ты так кидаешься?
— Я не люблю, когда дебил обзывает меня кретином…
— Ну и ну! — протянул Толстяк. — Блевать сразу хочется, как подумаю, что ты вытворял с этим мертвяком…
Жеребец, подняв к лицу кулак, медленно разжал пальцы и посмотрел на раскрытую ладонь, на которой лежал какой-то маленький предмет. Когда Толстяк встал на цыпочки, чтобы увидеть, что у него на ладони, Жеребец быстро отступил и снова сжал кулак.
— Что у тебя там, Джордж? — спросил Толстяк.
— А как ты думаешь?
— Я думаю, что-то у тебя есть, так?
Жеребец посмотрел на Толстяка с презрительной усмешкой.
— Ты, чурбан, — бросил он, — пошевели-ка мозгами, сразу сообразишь, что у этого офицерика могло быть на пальце…
Толстяк нахмурил брови.
— Знаю, — воскликнул он. — Перстень!..
Жеребец кивнул.
— Угадал, корешок, — сказал он, довольный. — И что ты скажешь на это?
Толстяк беспокойно топтался на месте, переступая с ноги на ногу.
— Ты думаешь, он чего-нибудь стоит? — спросил он тихо.
— Сам посмотри.
Он вытянул в сторону Толстяка раскрытую ладонь, на которой лежал большой женский перстень с бриллиантом. Толстяк осторожно дотронулся до него пальцем, и камень сверкнул на солнце мириадами цветных огоньков.
— Вот это да! — изумился он.
— Ты видел когда-нибудь такое?
— Спрашиваешь!
— Сукин сын, — выругался Жеребец и добавил дрожащим от волнения голосом: — На одном пальце две тысячи долларов… Каков, а?..
— Послушай, Джордж…
— Сукин сын, офицеришка…
— Джордж…
— Что?
— Скажи, как ты его углядел? — с изумлением выпытывал Толстяк. — О господи! И так и сяк прикидываю, но не могу сообразить, как ты это приметил…
— Очень просто! Бриллиант светил нам прямо в зенки…
— Невероятно!
— Но ты все равно никогда ничего не увидишь, Джек. Ты слепой как крот. Давно бы уже грыз землю, если бы я за тобой не приглядывал…
— Хватит, Джордж!
— Чего хватит?
— Не собираешься же ты цепляться ко мне целый день?
— Вовсе нет! — согласился Жеребец. — Все одно это ничего не даст…