Вдруг у него за спиной раздался пронзительный крик. Он быстро оглянулся и увидел на некотором расстоянии американцев, которые боролись, вырывая ДРУГ У друга автомат. Хольт замер. С изумлением смотрел на них, совершенно не понимая, из-за чего они снова вздорят. Потом взглянул на Юнга, тот спокойно шел впереди, глубоко задумавшись, поглощенный своей болью, а может, так утомленный дорогой и все более усиливающейся жарой, что ничего не замечал и не слышал. Хольт хотел его окликнуть, обратить внимание на происходящее, но вдруг его охватил такой испуг, что он не смог произнести ни слова. Жеребец крикнул раз, другой, и только минуту спустя Хольт понял, что он упорно повторяет одно и то же слово: бегите! Но Толстяк также не терял времени — ударил Жеребца в живот коленом и сбил его с ног, а Жеребец все еще не выпускал из рук оружия, которое принадлежало Толстяку, и тот наконец смирился. Он оставил в покое автомат и схватился за револьверную кобуру. Хольт, видя, к чему клонится дело, пытался тронуться с места, послушаться призывов Жеребца, который все еще что-то выкрикивал, хотел бежать, но страх парализовал его до такой степени, что он не был способен ни на малейшее усилие.
Он еще раз взглянул на Юнга и крикнул ему с отчаянием из последних сил:
— Беги, Юнг! Ради бога, беги!
Тот наконец услышал. Обернулся. И тогда Хольт увидел его лицо и глаза, полные безмерного удивления. В этот самый момент раздались два коротких выстрела. Юнг скорчился, а потом всем телом склонился в сторону, на секунду застыл в этой позе и наконец, будто кто-то подсек ему ноги в коленях, рухнул на землю лицом в песок.
К нему подбежали оба американца и остановились над ним с оружием наизготове. Жеребец перевернул Юнга на спину и бросил сдавленным голосом:
— Добей его, Джек!
— Отцепись, — сказал запыхавшийся Толстяк. — Ему и этого хватит.
— Добей его! — рявкнул, не уступая, Жеребец.
— Это зачем еще, Джордж?
— Поторопись, если не хочешь получить по морде…
— Ты что-то сказал?!
— То, что слышал…
— Мне кажется, ты забыл, кто тут приказывает…
— Ну, живо! — рявкнул Жеребец. — Кончай его…
Толстяк нахмурил брови.
— Не таким тоном, коллега, — сказал он. — Не таким тоном. Стукни сначала себя хорошенько по лбу и подумай, с кем говоришь…
Жеребец вырвал из кобуры пистолет.
— Нет! — закричал прерывающимся голосом Хольт. — Не убивайте!
Жеребец в бешенстве посмотрел на него.
— Заткни пасть!
— О боже! — простонал Хольт. — Боже!..
— Стреляй, Джек! — закричал Жеребец. — Добей его, наконец! Пусть не мучается!..
— Нет! — кричал Хольт. — Нет!..
— Заткни наконец пасть, ты, несчастный старый сукин сын, — мягко произнес Толстяк. — Ему совсем не будет больно…
Он наклонился над Юнгом. Хольт поспешно отвернулся, чтобы не видеть, что произойдет через секунду, убежденный, что и его сейчас постигнет та же участь, но, когда раздался выстрел, он быстро посмотрел на Толстяка, который как раз поднимался с колен, а потом глянул на тело Юнга, неподвижное и уже застывшее.
— О’кэй! — буркнул Толстяк. — Он уже не будет мучиться. Уже никогда больше не будет мучиться…
Хольт плакал.
— Возьми себя в руки, старина, — сказал Жеребец тихо. — Мне очень жаль…
Хольт кивнул головой.
— Я хотел бы помолиться перед смертью, — попросил он.
— На это у тебя всегда будет время, — пообещал Жеребец. — Я ничего не имею против того, чтобы ты помолился…
— Я могу встать на колени?
— Зачем? — мягко удивился Жеребец. — Зачем становиться на колени?..
— Я хочу помолиться, прежде чем вы убьете меня…
— Сдурел, парень?
— Я католик…
— Никто тебя не собирается убивать.
— Это неправда, — сказал Хольт. — Вы убьете меня, как убили этого человека…
— Перестань болтать!
Он не верил им. Смотрел на них выжидающе. Жеребец спрятал револьвер и повернулся к Толстяку.
— Это было обыкновенное убийство, Джек, — с неприязнью сказал он. — Что на тебя, черт подери, нашло?
Толстяк пожал плечами.
— Не первое и не последнее, Джордж, — ответил он спокойно. — По-моему, мы на фронте, разве нет?