— Да, — признал я с нетерпением. — Только я не понимаю, зачем вы со мной об этом говорите.
Майор улыбнулся:
— Нам всем так редко удается искренне поговорить о некоторых проблемах.
— Только поэтому?
— Нет. Мне интересно было также познакомиться с вашими взглядами.
— Это все?
— Нет, я говорил еще, чтоб убить время.
— Увы. Время убивает нас.
— Я употребил риторический оборот. Но вы ведь поняли, о чем шла речь…
— Вы прекрасно говорите по-польски…
Майор кивнул и снова улыбнулся.
— Люблю эту страну, — признался он. — Я родом из Вены, но до войны долго жил в Польше. Почти шесть лет. В Кракове я изучал славистику. Так же хорошо я говорю и по-русски.
— Вот как.
— В Польше у меня много друзей.
— Даже сейчас?
Он помедлил.
— Да, — ответил он, на мгновение задумавшись, — даже сейчас. Несмотря ни на что. Многих, правда, я потерял, но есть и такие, которые понимают ситуацию и по-прежнему поддерживают со мной дружеские отношения. Меня это радует. Я люблю вашу страну и полон уважения к ее народу, несломленному и гордому.
Я взглянул на майора с интересом, он меня тревожил, раздражал, я подозревал, что под этой изысканной и галантной маской вежливости кроется хищный игрок, лишь ожидающий удобного момента, чтобы бросить на стол все козыри; так я думал, но не придавал этому особого значения, ибо все еще имел над ним перевес, а его монолог вызвал во мне только больше подозрений и недоверия.
— Это вам не удастся, майор, — тихо произнес я.
— Что?
— Усыпить мою бдительность.
Майор скривился.
— Ничего вы не поняли, молодой человек, — сказал он с горькой иронией. — Я мог вас уничтожить. Я все видел. Когда вы садились в вагон и я помогал вам поставить на полку чемодан, я знал, что вы поляк. И сразу догадался, что вы любой ценой стремитесь уйти от полиции. Я вам помог. Потом вы перешли в другой вагон. Должен сказать, это меня очень обеспокоило. У меня не было уверенности, что вы не выскочили из поезда, а в этом чемодане нет бомбы, которая может взорваться в вагоне. Я только ошибся насчет назначения этого груза. Но зато я уже знал, что вы сюда вернетесь. Достаточно было уведомить остальных пассажиров, моих земляков, и вагон этот стал бы для вас ловушкой. Однако я этого не сделал…
— Почему?! — воскликнул я в бешенстве. — Почему вы этого не сделали?!
— Вы спрашиваете об этом уже второй раз.
— Да.
Майор пожал плечами.
— Наверно, у меня есть на то свои причины, — ответил он мягко.
— Может, вы не сделали этого из-за своих польских друзей?
Он улыбнулся.
— И это также имеет значение, — тихо произнес он. — Я как раз еду к ним. Они пригласили меня на праздник. Вы понимаете, что это значит? Я проведу с ними сочельник.
— Боже мой, как трогательно! — сказал я с нескрываемой ненавистью. — Чертовы польские «патриоты» и слащавый сентиментальный немец за общим праздничным столом…