Вдруг я почувствовал, как девушка доверчиво и мягко прижалась ко мне всем телом, склонив голову на мое плечо. В первое мгновение мне показалось, что в этой духоте и давке ей стало плохо, но когда она подняла свое спокойное и чистое лицо, меня неожиданно захлестнул прилив огромной нежности, захотелось коснуться ее щек, провести рукою по волосам, но я не сделал этого, ведь она могла неправильно истолковать этот мой порыв и почувствовать ко мне недоверие.
«Во всем виновата война, — подумал я. — И усталость, и отчаяние, и страдания, и страх, да еще постоянная неуверенность в завтрашнем дне. Люди стали плохо относиться друг к другу, но ведь не все. Скоро война кончится. Ждать осталось недолго. Вслед за зимой приходит весна, а с нею возвращается надежда. Эта девушка молода. Забудет. Так же, как и я стал забывать».
Подумав об этом, я неожиданно понял, что не смогу в эту минуту представить себе лица умершей матери, и мне стало не по себе.
«До сих пор это мне всегда удавалось, — признался я себе с горечью. — Всегда. Стоило лишь захотеть — и я отчетливо видел ее лицо. Стоило только закрыть глаза и подумать о ней. А теперь этого недостаточно. Время делает свое дело, оно стирает даже то, что хотели бы помнить всю жизнь».
— Далеко еще до Кракова? — тихо спросила девушка.
Я взглянул на часы.
— Через полчаса должны быть на месте.
— Вы едете к родным?
— Нет. Я же вам говорил — у меня нет семьи.
— Я имела в виду дальних родственников. Всегда есть какие-нибудь дяди или тети, к которым можно приехать…
— Нет. В Кракове у меня нет никаких родственников.
Она беспомощно покачала головой и стала смотреть через мое плечо на исчезавшую за окном поезда серебристую и расплывчатую полоску земли.
— Это, может, даже лучше, — сказала она задумчиво. — Лучше, что никого нет.
— Почему вы так думаете? — удивился я.
— Тогда ничто не напоминает о прошлом, — ответила она с грустью. — Особенно в такой вечер, как сегодня. Сочельник… Это слово вызывает столько воспоминаний. В таком положении, как я, на человека временами накатывает что-то такое страшное, чему и названия не подберешь. Только среди людей по-настоящему понимаешь, что ты потерял. Боже мой! Боюсь, я уже никогда в жизни не буду радоваться праздникам. В эту минуту я думаю о сочельнике с ненавистью…
— Вы все это забудете, — отозвался я ласково. — Наверняка забудете.
— Что?
— Все, — пояснил я. — Со временем в человеке умирает все — и дурное, и доброе. И это хорошо. Иначе люди просто сошли бы с ума…
Да, — шепнула она. — Возможно, вы правы.
Я улыбнулся. «Ты слишком мало живешь на свете, девочка, чтобы рассуждать об этом, — подумал я. — Когда-то я думал точно так же, а ведь забыл. И так же, как ты в эту минуту, ненавидел весь свет и людей. Я чувствовал себя обворованным. Словно богач, у которого в один прекрасный день украли все состояние. И мне казалось, что для меня уже ничто не имеет смысла в этом мире, вдруг опустевшем и враждебном. Я ненавидел и убивал. На первых порах меня это устраивало. Я думал даже, что нашел в этом себя, беру реванш за все причиненное мне и моим близким зло, но вскоре обнаружилось, что я заблуждался. Убийство никогда не очищает человека. Оно еще сильнее обостряет чувство опустошенности, и приходишь к убеждению, что вокруг нет ничего постоянного. Мы все умрем. Мы умираем ежедневно. Если бы ты, девчонка, знала, каким будет твое лицо через два десятка лет, ты бы сейчас чувствовала себя еще хуже. Зачем обманываться? Мы неизбежно движемся к предназначенному, даже не замечая пути, по которому бредем словно слепцы. Сегодня мне дважды угрожала опасность, а ведь все, что я пережил, было лишь прихотью судьбы, она любит насмехаться над нами, когда мы совсем этого не ждем. Но беспомощнее всего человек перед лицом времени. Никогда не известно, что принесет ближайший час. Несмотря на это, мы все же продолжаем свой путь, по-прежнему надеясь осуществить наши намерения. Это придает нам силы, а они нам так нужны, чтобы справиться с жизнью. Надежда! Надежда… Самое худшее, что было сегодня, уже позади. Я все-таки доберусь со своим грузом до места».
— Как вас зовут?
Она внезапно отодвинулась и недоверчиво посмотрела мне в лицо.
— Почему вы об этом спрашиваете?
— Не знаю, — признался я искренне. — Сам не знаю почему.
Первый раз за все время девушка рассмеялась.
— Какой вы смешной, — сказала она мягко. — Меня зовут Эва.
— Красивое имя.
— А вас?
— Что?
— Как вас зовут?
— Алик, — быстро ответил я. — Просто Алик…