— А кто твой хозяин? — спросила какашка — несмотря на грубость козы, ей стало ее очень жаль.
Прежде, чем ответить, коза отломила веточку от куста, пережевала, и только потом затрясла головой в сторону высокой кашки.
— Да вон он, — сказала она, и сплюнула непережеванную ветку. — Рисует.
— Значит, он — художник? — поинтересовалась какашка.
— Нет, он — гений, — лениво ответила коза и встала к какашке задом, давая понять, что разговор окончен.
Какашка поползла к кашке, белеющей на высоких стеблях. Хозяин козы сидел, зарывшись в ней по уши. Его штаны, подпоясанные веревкой, сползли и открывали толстый живот. Увидев какашку, он зевнул и не сказал ни слова.
— Здравствуйте, — поздоровалась с ним какашка.
Хозяин козы промолчал, и какашка подумала — это, наверное, потому что он жует травинку.
— А что вы тут делаете? — не сдавалась какашка.
Хозяин козы вынул травинку и спокойно ответил:
— Рисую.
— А где ваши кисточки и краски? — спросила какашка. Она даже оглянулась в поисках холста, но его нигде не было.
— Я создаю картины в голове, — ответил он, и встряхнул светлыми сальными волосами, похожими на солому.
— Но так ведь их никто не увидит! — удивилась какашка.
— Для настоящего художника это — неважно, — ответил он.
— А я думала, вы — гений или мыслитель, — робко вставила какашка.
— Называй меня просто — великий русский художник, — представился он.
— Очень приятно. Какашка, — скромно представилась она.
Великий русский художник отвернулся, снова сунул соломинку в рот и, запрокинув голову, стал смотреть на небо.
— Простите, — шаркнула ногой какашка. — А что вы сейчас рисуете? Если не секрет.
— Не секрет, — великий русский художник вздохнул. — Вон видишь те цветы — это Иван-чай. Я его сейчас и создаю — у себя в голове.
— А зачем вам его создавать, если он уже создан? — полюбопытствовала какашка.
— Очень глупая ты, какашка, — вздохнул великий русский художник и снова уставился в небо.
Какашка чуть не заплакала от обиды на себя — вот только что появился человек, который не убежал при ее появлении, как она уже все испортила.
— Простите, — пролепетала она.
Великий русский художник ничего не ответил. И как она ни шаркала ножкой, не покашливала, он больше не обращал на нее внимания. Какашка подождала еще немного и уже собралась уходить, когда великий русский художник вдруг заговорил:
— Они хотят, чтобы я рисовал цветы, — с обидой в голосе сказал он, и какашке показалось, художник сейчас заплачет.
— Кто они? — спросила какашка.
— Они — это все, — ответил он. — А я не хочу рисовать цветы. Я, может быть, хочу нарисовать какашку…
— Вы хотите написать мой портрет? — с замиранием сердца спросила какашка.
— Возможно, — неопределенно ответил великий русский художник.
— Почему? — прошептала какашка, надеясь, что великий русский художник сейчас скажет, что у нее — масса достоинств. Но вместо этого он сказал:
— Потому что я в жизни своей не встречал никого противней тебя, какашка.
— Зачем же вы хотите меня рисовать? — расплакалась какашка.
— Потому что ты — не цветок, — ответил он, и подтянул веревку на штанах. — Вот если бы люди какали цветами, я бы тогда только и хотел цветы рисовать. Ты согласишься мне позировать? — спросил он.
— Нет-нет, — замотала головой какашка. — Я очень спешу. Меня ждут — дома.
— Кто тебя может ждать, кроме меня — великого русского художника, — засмеялся он.
— Вы — злой, — сказала какашка.
— А художник и не должен быть добрым, — ответил он, и какашка поспешила прочь от него.
— Ладно, — крикнул он ей вслед. — Я буду ждать тебя здесь. Ты все равно придешь!
Прокричав это, он снова уставился в небо, а какашка, прибавив ходу, подумала про себя — никогда в жизни к тебе не вернусь.
Какашке уже не терпелось увидеть какаша. Она слепилась в шарик и поскакала по кочкам и буеракам. На пути с ней не случилось ничего особенного, наверное, потому что она стремилась к своей цели и не оглядывалась по сторонам. Только один раз она угодила в одинокое дерево, прилипла к нему, а когда отлипла, у нее на животе остался отпечаток его коры. Какашка полюбовалась узором, замазала его ручками, и хотела отправиться дальше, как вдруг дерево дернулось ей на встречу и проговорило:
— Подожди, какашка. Куда ты так спешишь?
Какашка остановилась на безопасном от дерева расстоянии — она заметила, что это облепиха, и на ее колючке уже сох проколотый кузнечик.