Нэрой уселся на стул, с которого предварительно согнал согнал Артема, оперся локтями о собственные колени и спрятал лицо в ладонях. Вот кто устал, так устал. Часов с семи на ногах, и день начался с подъема моей тушки на ловушке для призраков. А к обеду он уже по идее полноценный рабочий день отпахать успел. Или еще не к обеду? Ф-фух, короче, бедный мой некромантище. Уговорил, уговорил, упрощу тебе жизнь.
- Покажи мне этот… инкарнер, - попросила я. Будь я сама живая, к этому моменту, наверное, тоже устала бы как черт. Или «как труп» на некромантском сленге.
Нэрой встрепенулся. И даже, вроде как, посветлел лицом, вынутым из лодочки ладоней.
- Поспать бы мне, - просто сказал он, подтверждая мои размышления об усталости. – Вот сейчас закончим, разгоню вас, кого куда, и завалюсь до послезавтра.
Это прозвучало скорее как мечта, чем как приглашение. Нэрой махнул рукой, указывая на рабочие столы. Артем, очевидно, верно истолковал этот жест и постучал кулаком по столешнице ближайшего к нам. Темно-серая толстенная деревяшка с легким звуком трения отодвинулась вперед. Из недр стола, которые оказались куда глубже, чем можно было предположить, выдвинулся вверх странный механизм.
Больше всего эта штука походила на гибрид принтера и граммофона, да еще в эдакой стимпанк-эстетике. Тут шестеренка, там цепочка, а вот здесь что-то вроде патронташа. Рыжеватый металл трубы-цветка красиво бликовал в неярком освещении кабинета.
На верхней его панели, где по идее располагаются пластинки граммофона и всякие нужные кнопки принтера, располагались три овальных, с заостренными «вершинками» камня. Один из них горел оранжевым, даже грейпфрутовым цветом. Остальные два, тускло-серые, едва отражали гранями свет.
- У твоей силы хороший цвет, Первецкий, - вдруг мягко сказал Нэрой. – очень живой. Если не оставишь некромантию – а ты этого не сделаешь! – то сможешь много пользы принести живым. Но все же, учись скрывать свое свечение. Так же, как не произносить заклинания вслух.
- А, так это и есть инкарнеры? – встряла я. – Вот эти камни?
Нэрой кивнул.
- Это не совсем камни, это искусственные кристаллы. Но – да – инкарнеры. Первецкий зарядил один из них. У опытного мага камень светился бы нейтральным белы светом. А у нашего коллеги, как видишь, оттенком его силы.
- У тебя светился бы белым. Но если бы ты не скрыл цвет, то, готова спорить, фиолетовым.
- Не угадала, - теперь Нэрой улыбался мне. Как-то по-доброму, что ли. Вообще, я уже поняла, что параллельно с нашей научной и психотерапевтической деятельностью, у него в голове еще какая-то активность бурлила. Что-то он обдумывал, проживал и переживал. И теперь, вроде как, пришел к каким-то своим выводам. И ему полегчало. Вроде бы. Цвет он мне не назвал. Ну-ну, видимо, наш почти-секс не повод для знакомства.
Некромант подошел к аппарату и погладил его по верхней панели как большого кота по боку. Или, скорее, черепаху по панцирю. Потом ловко подцепил двумя пальцами заряженный инкарнер. Оказалось, что тот не был накрепко вделан в крышку. Он крепился к механизму наподобие руки экскаватора – вместо ковша. Нэрой разогнул «руку», оказалось, она состоит из семи сочленений. Теперь камень, то есть, кристалл, торчал на ней как на упругой тугой пружинке, и даже покачивался точно так же. Некромант таким же образом оттянул два оставшихся, тусклых кристалла. Погладил пальцем третий. И тот тут же откликнулся – засиял ровным белым светом. Никогда такого, если честно не видела – ни лампочка, ни свеча, ни специальное оборудование такого результата не дают. Не то чтобы это было особенно ярко или светло, нет. Просто очень необычно, ни на что не похоже. Ну, и красиво, конечно же.
- Оля, попробуй зарядить оставшийся, - предложил некромант. – Знаю, что ты скажешь «не умею». Но… просто попробуй. Силы у тебя не мало.
- Простите, Нэрой Римарович, - Артем поднял руку как первоклашка, - но ведь Оля призрак… то есть, я уже понял, что она – развоплощенец. Разве она сможет взаимодействовать с предметом из живой реальности на уровне магии?
- Кто ж тебя за язык потянул, Первецкий? – Нэрой запустил руку себе в волосы. – Это же была часть эксперимента, болван ты эдакий.
- Ох… простите, - Артем до ушей залился румянцем оттенка собственной магии. При том, цвет его волос отличался на несчастную пару тонов в холодную сторону, картина вышла презабавнейшая.