- Спасибо тебе, Оля, - тихо и очень серьезно произнес он. – Я уже и не думал, что ты так… Неважно, родная. Спасибо тебе за поддержку. Давай уже заберем Даниэлу? Я соскучился.
- Что? – на миг мои голубые глаза стали слегка мутными от лже-моего непонимания, но прояснились так быстро, что Рэм ничего не успел заметить, - Ах, Даниэлу. Ох, пусть еще побудет у мамы. Я так устала…
«Рэм!!!», - взмолилась я, на всякий случай, мысленно, - «Разуй глаза! Эта лживая змея – не я!».
Неужели с ним, на самом деле было так просто? Говори ему нежную бессмыслицу и крути как хочешь? Подобная нечестность, увы, претила моей дурацкой, недоженской какой-то натуре. Но ему от «грусти поделенной пополам» явно полегчало. Причем, настолько, что его не насторожила легкость, с которой лже-я предложила оставить Данку у моих родителей еще на какое-то неопределенное время. Рэм, ну же! Где твои замечательные мозги, муж? Распознай фальш.
- Да, - мягко сказал муж, - тебе, определенно, нужен отдых. Предложение об отпуске на экваторе все еще в силе.
И вот тут-то мне стало совсем худо. Но не потому, что на море муж по сути собрался везти не меня. У меня были проблемы похуже.
Я умерла и стала призраком. Мое тело занял кто-то другой. Возможно, такой же призрак. Но я-то отныне выкинута из жизни! Моей – полбеды. Но Дана… моя шестилетняя кроха! Она осталась без матери, с убогой подделкой, которой еще неизвестно, какие цели движут. Кажется, моя жизнь, если можно так назвать то, что у меня осталось, превратилась в кромешный мрак.
Понимание этого рухнуло на меня очередной могильной плитой. Не помня себя от боли, я вылетела прочь из стены в тусклое Московское небо и понеслась, куда глаза не глядят. Призраки, оказывается, умеют плакать. И ничерта не видят сквозь призмы слез.
Глава 11. Что за жизнь? Вот встретишь нормального мужика, а он - призрак дракона!
Сколько я так неслась по воздуху, завывая как мессершмитт, не разбирая дороги, не знаю. Метров пятьсот, много – тысячу. То есть, заревела, бросилась и… тут же врезалась во что-то большое, жесткое, слегка пружинистое и теплое. Ничего удивительного, скажете вы? Ага, конечно. Если выйти на улицу, глянуть на село, а потом зажмуриться и дать деру, то тогда нечего удивляться встрече с большим и жестким забором, например. Но если ты призрак, только что убедившийся в собственной способности влегкую просачиваться сквозь стены, а также в пустоте окружающей туманной действительности? Я лично, так обалдела, что даже реветь перестала. И слезы смахнула.
- Оу, - сказала я, прикидывая, что надо бы сваливать в обратную сторону, но тело отказалось слушаться. От страха и еще какого-то чувства, ранее незнакомого и совсем непонятного. Потому что…
- Ой, мама, дракон, - выдавила я.
- Оххххх… - вылупил бирюзовые глаза громадный темно-золотой ящер, ни дать-ни взять из компьютерной игрушки, только без спасительного монитора между нами. – Оххх… мать мою за хвост. Ведьма!..
И сделал такое движение всей тушей, словно тоже собрался сваливать. Вышло немного заторможено.
- Какая еще ведьма? – спросила я. Нашла, что спросить!
- К-какая? Такая, - он передумал удирать. В моей голове что-то шевельнулось. Ведьма… ведьма… что-то такое было… Надо вспомнить. – А ты дракон?
- Можно и так сказать, - медленно, словно едва ворочая языком, проговорил он, - я когда-то был драконом. А теперь я, как и ты, призрак.
- Вас же, вроде бы, не существует, - сказала я чтобы что-то сказать.
Громадная, с хороший кухонный стол размером, голова качнулась на гибкой, бесконечно-длинной шее. Кивнул, надо понимать.
- Нас – драконов, или нас – призраков? – вязко и глухо прожевал он слова. И ухмыльнулся: - Какая тебе, в сущности, разница? Вот я, вот ты. Я есть, а ты – как хочешь.
Да уж, не в моем положении предъявлять претензии типа «таких, как ты, не бывает»… Дракон же скользящим движением заложил петлю вокруг меня. Дыхание у меня слегка перехватило. Но это вушало оптимизм. Раз дыхание перехватило, значит, оно есть. Это несколько роднит меня с живыми существами. Или нет? Что я знаю о неживых?...
Дыхание неживого существа, ни теплое, ни холодное, коснулось моих волос у виска.
- Мы, кажется, пришли издалека, - глухо и тоскливо пророкотал ящер почти мне в ухо, - из совсем другого мира. И что-то произошло с этим миром. А потом и с нами… что-то произошло, - он зевнул, словно засыпал на лету.
- Что произошло? – нет, все же его облик отличается от того, каким наделили ящеров древние легенды да буйная фантазия художников. Только не пойму чем. Шкура гладкая, словно ее покрывают не отдельные чешуйки, а фантастический жидкий металл. Причем такой… постоянно перетекающий, сохраняющий форму ящера, зато меняющий рисунок – вязь линий все время разная, хоть и напоминает кольчужную.