Давясь то слезами, то смехом, то кусками горячей, обжигающе-острой курятины, я рассказала своему новому знакомцу историю своих злоключений.
Тот слушал меня, гипнотизируя бирюзовыми глазищами. К счастью, у меня давно развился иммунитет против прекрасных глаз. И другие проблемы уже не просто поперек горла стояли, а потихоньку подбирались к носу.
Я доела и договорила одновременно.
- То есть, какая-то призрачная девка влезла в мое тело, в мою жизнь, в кровать к моему мужу!!! И неизвестно, что она задумала относительно моей дочери. Вот поэтому я психанула и… врезалась в тебя, - закончила я и облизала с собственных пальцев остатки мега-острого кляра.
Дракон шумно вздохнул.
- Бедный ты кутенок, - сказал он.
- Что? – поперхнулась я.
Дракон задумчиво кивнул, потом покачал головой. Потом снова кивнул. Противоречивый призрак дракона мне попался...
- Я-то думал, что ты настоящая ведьма. Веселая и ужасная. А ты просто детеныш. Бедный, маленький напуганный детеныш.
- Что… что ты такое несешь? – мне очень хотелось на него рассердиться, но что-то подсказывало, что не надо.
Морда дракона погрустнела. Не знаю, как я это определила, но сомнений не было.
- Я тебя не дразню, - сказал он, - я тебя жалею. Ты просто не привыкла. Тебе не помешало бы, но никто не был так безудержно щедр с тобою. Всем-то от тебя надо и поддержки, и любви, и благодарности, дай-дай-дай… а о тебе-то что-то никто и не подумал. Ну-да, они это не со зла, скорее забыли, что и тебе нужна жалость, и тебе нужна любовь. Или хотя бы норка, чтобы спрятаться да отлежаться. Иди-ка сюда, маленький детеныш ведьмы… вот сюда, под крыло. Ложись и поспи. Глядишь, проснешься, и окажется, что все не так плохо. Ну же, сколько мне стоять, крыло задрав? Мне ветер подмышку щекочет.
Я не нашла в себе сил на возражения-сопротивление. Ни на что, честно говоря, сил у меня не оставалось. Дракон сложил свою сверхгибкую лапу колыбелькой. Эх, была-не была… я юркнула туда.
Кожа все же оказалась чешуйчатой, но царапины мне не грозили. Ощущение от шкуры дракона было как от хорошего шерстяного пледа.
- А как тебя зовут? – уже сонно спохватилась я. – А то к незнакомым драконам под мышки лазать… я вообще-то не так воспитана. Просто вымоталась, нервы сдали, и вообще.
Где-то высоко надо мной забухал гром… то есть, драконов смех.
- Не помню. Дракон и дракон, так и зови. Тебя-то как зовут, находка моя?
- Оля, - выдохнула я в чешуйную свою простынь. Или подушку. На полную версию своего имени я оказалась неспособна. Призракам явно требовался сон, в отличие от еды, которая ушла в меня как в небытие и растворилась где-то там.
Глава 12. Меня оплакали, а я приперлася
Я отрубилась надежнее, чем намертво и спала крепче, чем убитая. Теперь я могу это заявлять в полной уверенности - есть же, с чем сравнить. Проснулась я такой отдохнувшей, какой, честно говоря, не бывала пару лет уж точно.
Спала я, свернувшись в комок и, кажется, даже не переворачиваясь. При этом, тело не затекло, я ничего себе не отлежала. Неплохая плюшка призрачного бытия. Мне было уютно и тепло. Где-то почти под моей щекой пульсировала жилка под драконьей кожей, отражая биение сердца ящера. Шкура его уже не ощущалась шерстяным пледом. Скорее райской смесью шерсти и шелка, причем, второго было гораздо больше.
Я не спешила покидать "норку" под крылом дракона... то есть, Дракона - раз уж другого имени в его распоряжении не было. Я просто смежила веки вновь и позволила памяти прокрутить события последних дней снова, снова и снова. Сейчас я понимала главное - больно будет лишь до тех пор, покуда мы сами даем боли власть над собой. А я больше не дам, потому что в ней нет смысла. А раз ни смысла, ни власти, то значит, боли вовсе нет.
- Дракон, эй, Дракон, - позвала я, побарабанив для верности по изнанке крыла над собой. – Отзовись! Выпускай меня на свободу.
- На свободу? – пророкотал Дракон. – Это ты хорошо сказала, про свободу, сонный детеныш.
Он взмахнул крылом и тусклый свет недозимнего московского полудня показался мне ослепительно ярким.
- Что будешь делать? – спросил Дракон. Он со вкусом потянулся, даже хрустнули призрачные позвонки в его призрачной шее. Голова, казалось, взлетела в туманную небесную высь. Но в следующий миг, заложив мертвую петлю, оказалась прямо напротив меня. Бирюзовые глаза оказались устроены чертовски хитро. Располагаясь по две стороны черепа, они прекрасно поворачивались так, чтобы синхронно смотреть прямо по курсу, не рискуя окосеть. В данном случае – в мои глаза. – Так что ты будешь делать, крошка?