- Это как так? – обалдело спросила я, не столько Алекс, сколько окружающее пространтство. И как-то кстати вспомнила слова дракона про еду. Мол, призраком еда становится не тогда, когда ее переварили, а когда к ней поднесли ложку. То есть, в миг наивысшей привлекательности для едока. Вот и я стала призраком, гхм… как бы той себя, что была наиболее привлекательна для… для едока, ха-ха. Грустное ха-ха? Нет, вполне довольное. Плевать на привлекательность для едоков. Я себе нравлюсь. Сочту новообретенные юность и свежесть за моральную компенсацию от мироздания. Как при командировке в задницу мира – самый лучший отель в этой заднице мира.
- Твоей души это тоже касается, - произнесла почти мне в ухо Алекс. – То есть, некоторые вещи, я полагаю, не зависят от твоей личности, только от природы призрака. Например, я бы со стыда умерла, если бы мне пришлось ходить в таком виде дома. Но после смерти стало все равно, о стыде я знаю лишь… умозрительно. Но наивность, многословность и страх одиночества были свойственны мне в юности. И сейчас они всегда со мной.
- Я тебя понимаю, - кивнула я. Ну вот, можно перестать удивляться собственной внутренней легкости и безбашенности… как бы сохранить их при возвращении к жизни? Даже внешность потерять не жалко, а вот ощущение бесконечности жизни, свойственное лишь тем, кто только-только вышел из апокалиптического подросткового возраста – это сокровище. Его хочется сохранить.
Алекс грустно кивнула и отодвинула зеркальную створку шкафа. Он оказался забит барахлом. В прошлый свой визит мне следовало поискать потщательнее. Да и в зеркало следовало смотреться не на бегу, обращая внимание лишь на то, одета я или голышом, а по-нормальному, так чтобы увидеть, в каком состоянии кожа, волосы и все такое.
- Как так вышло, то ты не владеешь бытовой магией? – спросила меня хозяйка дома.
- Это очень странно, но так вышло, что я осознала себя ведьмой буквально в момент смерти.
- То есть, ты не умеешь вообще ничего?
- Мне удалось вызвать воду, - гордо возразила я, - правда, леший знает, как.
- Совершенно точно. Вообще ничего, - глаза Алекс расширились, занимая все свободное пространство на лице. – Если хочешь, я тебя поучу. Принцип тот же самый, что для живых ведьм. А ты… ты же меня не бросишь? Будешь разговаривать со мной?
И глаза ее нехорошо блеснули. «Нехорошо» не в смысле злобно или подозрительно. Но искрой отчаяния. Крошечной искрой очень большого отчаяния, наверное, даже безумия.
- Я, истинная правда, честное слово, очень много знаю, - упавшим голосом продолжила Алекс. – Я осознала себя в двадцать два года, но оказалась очень-очень-очень сильной. И за остаток жизни столько наворотила, что… Я тебе расскажу! И я за двести лет сто-олько изучила! Мне же больше делать нечего было! Оля, ну пожалуйста!
Ну, почему со мной вечно так? Я не умею сопереживать, жалеть, сочувствовать. Зато я прекрасно умею взваливать на себя, помогать, искать выходы, тащить к выходам за руку. Видимо, это у меня на лбу написано. Нюанс только в том, что… эх. Пока я была жива, никто не предлагал мне ни сочувствия, ни практической помощи. Это после смерти вот так в один день попались мне Дракон и Алекс…
- К тому же, - Алекс вытерла лицо рукавом, - после двух сотен лет одиночества, никому не пожелаешь такого, даже врагу. Ой, нет, врагу все же пожелаешь… но первой встречной? Ни за что! Ох, да я… счастлива просто потому, что рядом кто-то есть. Понимаешь?
Ох, как же не понять? Я вот так замуж вышла. Потому что хорошо, когда рядом кто-то есть. Ну ладно, замуж – это с поправкой на секс. А так, вообще, сколько людей живут с токсичными супругами, дружат с невыносимыми «подругами», заводят десять кошек… просто чтобы рядом хоть кто-то был! Что ж, это прозвучит самодовольно (поэтому вслух не скажу), но тут Александре со мной повезло.
- Спасибо, я не откажусь, - осторожно сказала я. – И от одежды тоже, если тебе ее не жалко. Ты же ее, как это называется, наведьмачивала? Старалась.
Алекс только рукой махнула.
- Тебе, конечно, надо учиться все делать самой. Но я не считаю, что холод-голод такие уж хорошие помощники.
- Холод и голод? - я выудила из шкафа спортивный костюм. Боги всемогущие, спасибо преогромное.
- Да, так в мое время обучали ведьм, которые осознали себя в возрасте, неприличном для обучения в пансионе. Но нас мало было, так что, вроде бы и ничего страшного, - она поежилась. – Я тебе потом расскажу про свою жизнь. А ты мне про свою. Понимаешь, мне хочется в тебя вцепиться, и говорить-говорить-говорить… Но я все же прежде всего благовоспитанная девица, потом – сильная ведьма, потом – создание наиредчайшей природы, и только после всего – изголодавшийся по общению узник.