Поблизости от сгоревшего дома Дана вдруг развернулась к первому попавшеуся забору.
- Раз-два-три-четыре-пять! – Заголосила она, - Начинаю колдовать! Кто не спрятался – я не виновата.
Ну, да, так я и поверила, что на полпути к цели детишкам в прятки сыграть приспичило. Тем более, что Данкин «подельник», не дожидаясь команд и не задавая вопросов спрятался за оградой палисадника – чудом уцелевшей при пожаре, но порядком закопченной. Ну, раз шифруются, значит, бдительные соседи еще не перевелись.
- Миша? Миша, ты где? Вот ты спрятался! – «принялась за поиски» Данка. Хитра-а.
- Нам туда, - я указала Дракону на сгоревший дом.
- Уверена?
- Увы…
Никем не замеченные мы перебрались в дом. За нами и детки подтянулись. Тоже условно никем не замеченные – оставленные без внимания.
Сгоревший дом был не то чтобы очень большой – что-то вроде просторной кухни-столовой и жилой комнаты на первом этаже, да еще кладовая и совмещенный санузел. Я с хозяином знакома не была, в гости, само собой, не заходила, но логически предположила, что если он – фотограф, то часть кухни-столовой использовал как студию, а кладовую – как лабораторию. Если работал с пленкой. Ну, или как кладовую, что вероятнее, потому что в наше время с пленкой мало кто имеет дело. Наверху, скорее всего, до пожара была маленькая спаленка. Деревянные перекрытия потолка выгорели напрочь, как и большая часть межкомнатных стен. Кирпичные же, «несущие конструкции» по большей части порушили, пытаясь потушить пламя и не дать ему перекинуться на соседние коттеджи. А то, что осталось – прокоптилось до черноты. Пол тоже прокоптился – ступать противно. Ну, я и не ступала, а парила над ним. А детишек перспектива усвинячиться по уши, похоже не пугала, равно как и перспектива огрести от пращуров по первое число. Боги, только бы они не провалились в подпол!
- Д-дан, а может н-ну его? – опасливо подал голос Миша.
- Ты что, испугался? – хладнокровно поддела его моя дочь. – Раньше надо было пугаться. Играл бы сейчас не со мной, а с Семкой и остальными. Хочешь? Иди.
- Н-нет, я уж с тобой…
Ух, а пацан-то трусоват. Тут было довольно светло – через проломы в стенах попадало столько света, словно с улицы никуда и не уходили. Ну, грязно, ну развалины… Но ничего такого особенного, что могло бы вызвать священный трепет в области поджидлок. Надо будет при случае донести до Даны светлую мысль о том, что если друг оказался вдруг вроде друг, а не враг, но трус, то лучше его из друзей исключить. От трусости до предательства путь короток, особенно в детстве. Тем более, что само предательство выглядит куда страшнее, переживается болезненнее. Но с другой стороны, кажется легким и безобидным делом. Не врагам же «сдал», а родителя, учителям… Но в воздухе навсегда повиснет вопрос: а если бы врагам? Ролители-учителя-то, поди, пытками не грозили…
- Чего искать будем? – спросил Миша, боязливо озираясь.
- Ничего, - дернула плечиком Данка. – Тут что не сгорело, то увез хозяин. В ма-аленькой сумочке.
- А зачем сюда тогда…?
- Да просто тут круто, - насупилась девочка. – Особенно, если вон там… пошли, покажу.
И она направилась в тот кусок пространства, что некогда был жилой комнатой.
- Ух ты, - выдохнул Миша. Я готова была присоединиться. Кажется, Дракон тоже.
Единственное окно этой комнаты выходило на запад и было забрано решеткой. Не просто защитной, но декоративной, хоть и незамысловатой. Огонь чугунному литью, понятное дело, не повредил. Хозяева (а впоследствии, полагаю, и местные) отодрать о т стены не смогли – кирпичная кладка здесь была повреждена куда меньше, чем со стороны улицы.
Солнце уже совсем клонилось к закату и его лучи, проходя через решетку, образовывали причудливый узор на фоне закопченных стен. Пыль и остатки пепла танцевали в них. Казалось, что у пылинок кристаллическая форма, и они нет-нет, да отбрасывали озорную искру в сторону зрителей.
Мы прошли за ребятишками, но притаились в тоще стены. М-да, бонус бытия призрако – шпионить за собственным отпрыском просто чертовски удобно.
- Здесь у меня получается так, - сказала вдруг Данка. Лицо ее при этом, не переставая быть копией Рэма, вдруг приняло настолько мое выражение, что впору со мной же и спутать! Она вскинула руку и потянула за луч, как за натянутую струну… нет, резинку. Потому что он упруго, через сопротивление, но поддался.
- Ох, - услышала я свой выдох. Дракон пытался что-то мне сказать, но я отмахнулась от него. Нечего мешать мне любоваться моим ребенком. Еще один луч осветил Данкино лицо. Сейчас между бровками, на гладком как новая фотобумага лбу шестилетней девочки вдруг пролегла морщинка. Данка хмурилась, напрягалась, делала что-то… но что?