- Ага, - зачарованно отозвалась Данка.
- Ты меня видишь?! – обалдел Дракон.
- Ты же не невидимка, а дракон, - рассудительно отозвалась моя малышка. – А с кем ты разговариваешь, когда разговариваешь не со мной? А ты здесь живешь? Здесь же грязно! А я уже почти совсем сейчасошняя ведьма.
- И ты меня не боишься, - в тон ей продолжил ящер.
- Ну, ты же не страшный… - я почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Гордости и любви. Отважная моя кроха…
- А друг твой напугался и остальных напугал.
- Ну… Миша-трусиша. А остальные тоже, вон даже когда втроем. Слушай, а ты…?
- Даниэла! – донеслось от пролома. – Даниэла Рэмовна! Голову оторву!!!
Данкино личико вытянулось.
- Бабушка… - шепнула она.
- Попадет? – понимающе-заговорщически спросил Дракон.
- Не знаю, - пожала плечами девочка, - но лучше сдаваться.
Она вздохнула и направилась к выходу. Дракон за ней. А я – по стеночке – за ними.
Видимо, мама заметила отсутствие Данки во дворе, а там уж и соседи донесли, где видели, да с кем. Потом орущие пацаны попались. Ох, бедная мама, вот испугалась, наверное!
Данка поплелась к выходу. На полпути попалась.
- Я тебе что сказала, играть в саду? – грозно вопросила мамуля.
- Ну, ба-а, - протянула девочка.
- Ночь на дворе, а она по помойкам каким-то шастает! Вся в мать!
- А мать вся в тебя, - буркнула «вся-в-мать».
- Поговори еще! Ремня получишь, как я матери твоей не додала!
Окинув пожарище грозным взглядом, мама покрепче прихватила Дану за руку и повела, почти поволокла на выход.
Мы выждали пару минут и двинулись туда же. Я – чисто по привычке входить и выходить через двери, будь я трижды призраком, а двери – трижды горелыми обломками.
На поселок действительно уже опустились сумерки.
- Ну, что, полетели? – спросил Дракон, вырастая на глазах до размеров приличной лошади. – Куда, кстати?
- Не знаю, - ответила я. – Куда-нибудь.
Но прежде чем я успела сделать хотя бы движение в направлении куда-нибудь, за моей спиной раздалось тихое:
- А ну, стоять.
Я обреченно вздохнула и развернулась.
- Ну, ма-а…
У пролома руки-в-боки нас караулила моя матушка.
- Так я и знала, - окинула она меня внимательным взглядом.
- Я не одна… - зачем-то пискнула я. Примерно затем же, зачем старалась прийти из школы вместе с подружкой, если знала что проштрафилась. Официальная версия – срочная домашка. Реальная, на раз-два считываемая мамулей – а вдруг при Ленке по шее мне не прилетит? Типа сор из избы… Срабатывало редко. Вот и сейчас.
- Это я уже поняла хоть и не вижу. Быстро ты…
Вот только милых инсинуаций мне и не хватало.
- А Данка где?
Матушка закатила глаза и выразительно постучала себя кулаком по лбу.
- Папа твой домой повел. Да не суйся ты на улицу, бестолочь. Вдруг кто увидит?
- Если только маг, ведьма, ли тот, кто ко мне сильно привязан, - отрапортовала я.
- То есть, Даниэла, например, - безапелляционно сообщила матушка. - Знать не желаю, куда ты влезла, но чтобы ребенку в таком виде на глаза показываться не смела. Тюленя твоего и эту, которая якобы ты, я и близко не подпущу.
- А как ты узнала, что...?
- Да уж узнала. Приезжали они утром. Она, конечно, из такси не выходила, да только я тебе мать или кто? Уж своего непутевого ребенка я как-нибудь отличу.
- Так тело-то моё...
- Да тьфу! Как будто в теле дело!
- А Данка ее видела? - Ёлки зеленые, пока я с Нэроем целовалась и кальян курила, лже-я приблизилась к Даниэле! кошмар...
- Да как же! Я их за три минуты выпроводила, а Данку дед в это время к репетитору водил. По математике. Ты вообще в курсе, что у тебя ребенок умница?
- Я еще в курсе, что в ней ведьма просыпается. Да и я теперь тоже ведьма.
- Какая еще ведьма? - Фыркнула маменька. - Данка-то запросто, а вот ты, перестарок, похоже, разечталась... Или ты серьезно? Ну, тем более, раз ведьма, то иди и разведьмачивайся обратно. И быстро. Потому как, если новая Рэмова женушка в сторону Даны хотя бы посмотрит, то я на нее магическую полицию напущу, - мама дополнила это таким жестом, что Дракон аж хвост поджал. - Ты все еще здесь? Сгинь, горе мое. К магам, ведьмам, хоть куда, лишь бы помогли. Я не могу. Но Дана тут в безопасности.
- Спасибо, мам. Мам?...
Я хотела спросить «тебе меня не жаль? Ты понимаешь, что если я призрак, то значит, со мной случилось страшное?... Мам, тебе меня ни капельки не жаль?»
Но я не стала. Потому что… эх.
Потому что в нашей семье проявлять эмоции стоит только хорошенько предварительно обдумав. А обдумав – не проявлять. К счастью, это на внуков не то чтобы совсем не распространяется. Скорее, распространяется в облегченном варианте. Им радуются, их балуют. Тепло ли Дане на душе возле бабушки и дедушки? Или просто нравится вместо садика шастать по поселку, смотреть телик без ограничений, заниматься с репетитором, лопать пироги…? Не знаю. Но спрашивать у мамы, не жаль ли ей меня, все же не стоит. Ну, нафиг, еще ответит. Как всегда вполне честно.