- Иди уже... – поторопила меня родительница.
Я молча развернулась, разбежалась в два шага и, оттолкнувшись от... воздуха в сантиметре над землей, нырком устремилась в небо. Родительница даже не ахнула мне вслед. А чего я хотела? Поддержки и понимания? Упс, на месте понимания у нас провал, и это семейное. А Дана под присмотром – большей поддержки мне и не надо.
Дракон молча скользил рядом. Сейчас он был не исполинским ящером, а... ну, ящером, конечно, но, как и в сгоревшем доме, не крупнее лошади.
- Ничего себе, маменька, - высказался он, когда молчание стало почти тягостным. И, не получив ответа, продолжил: - что делать будем?
- Учить меня ведьмовству, - сказала я. Встряхнула головой. Волосы, втрое гуще и куда длиннее, чем раньше, погладили меня по щекам вместе с встречным потоком воздуха и с ним же заструились вдоль моей спины. - Учиться жить вот так, призраком. Ты научился, и я научусь. Искать способ вернуть нам тела. На некроманта, честно говоря, есть надежда, но какая-то зыбкая.
- Да уж, да уж, на некроманта твоего лучше возлагать что-нибудь другое. Ноги, там, на плечи, - мрачно хохотнул Дракон и тут же осекся, едва не закашлялся: - Постой, ты сказала "тела"? То есть, и мне тоже?! Правда-правда-правда?! Но как?
- Не знаю, - чистосердечно созналась я. - Ни малейшего понятия. Но ты ж не думаешь, что я тебя так оставлю? Единственное существо, которое обо мне позаботилось? Александре тебя оставить? Не могу себе такой роскоши позволить.
- Не надо Александре! - открестился Дракон. - Милая она, конечно, только скучноватая и трусоватая. А ты другое дело. По носу шлепнешь?
- Что, прям на лету?
- Можно и на лету. Фиг ли нам, драконАм? А прям сейчас чем займемся? Хочешь кушать?
- Нет, - я не удержалась и засмеялась. Настоящий мужик, блин. Все б ему кушать и по носу хлопаться. - Мы позволим себе роскошь, которую можем. Будем хулиганить. И заодно займем людей делом, чтобы к Данке соваться неповадно стало. И некогда.
Глава 16. Я в гневе страшна, особенно в постели
- Спасибо за приглашение, конечно, - Дракон озирался на моей кухне, - но – зачем?
- Теперь уже и сама не знаю, - сокрушенно сообщила я.
Пока мы неслись сюда, я продумала кучу вариантов «как выскочу, как выпрыгну», которые должны были немного усложнить жизнь Рэму с «молодой женой». В идеале, жизнь следовало усложнить этой самой жене. Которая не жена, уж я-то знаю. Но все варианты страшной мсти и сбычи кошмаров подразумевали присутствие объекта в локации. Ну, в смысле, надо чтобы Рэм был дома. И лже-я тоже. А дома никого не было. Вечером рабочего дня. Нонсенс. Рэм ежевечерне стенает, что кроме работы и дома не видит ничего. Но если изловчиться и вытащить его после этой самой работы куда-нибудь поесть вне этого самого дома, вдвоем или втроем с Данкой, то еще на стадии закусок можно крупно пожалеть об этом.
- О чем ты думаешь? – почти нежно спросил однажды Рэм, пока я, в ожидании теплого салата гипнотизировала взглядом блики на краю вазочки.
- Ни о чем, - ответила я, - просто наслаждаюсь моментом.
Мы сидели за особенно удачным столиком семейного ресторана «Мароян» - Данку, скачущую по игровой зоне в компании полудюжины приблизительно-ровесников было видно, но почти не слышно, а с противоположной стороны через окно открывался вид на кусочек Тверской.
- Счастливая, - вздохнул муж. – А я думаю о том, что жрать и жиреть, это единственная радость, которая мне в жизни осталась. Ох, прости, ты же не спрашивала, тебе же не интересно.
Мне стало стыдно. Я всегда так – уйду в сиюсекундную бытийную радость. Одна. Забыв про несчастного человека рядом. Про человека, к чьей несчастности я тоже приложила руку не сумев полюбить его, не заставив его полюбить меня. Просто… так вкусно пахло с кухни. Так счастливо блестели глаза играющих детей, так уютно потрескивали настоящие дрова в настоящем камине, хоть и сидели мы не то чтобы близко к огню…
Над столом Рэма висели наши фотографии, на них и таращился мой ящер. На нас троих, в парке у пруда, на меня, сидящую на морском берегу, на меня, спускающуюся по каменной лестнице к воде. В платье – два года назад на островах Экватора было почти совсем лето.
- А ты красивая, - одобрительно сообщил Дракон наконец.
- Так говоришь, будто впервые увидел, - удивилась я.
- Так и есть, - как-то совсем по-человечески хмыкнул он. – Сама посуди, ты же сейчас выглядишь на двадцать, да еще на ведьмачьи двадцать. И, что самое главное, чувствуешь себя так же.