— Где Йеннифер и… та девушка? — спросила Филиппа у Эскеля. Тот пожал плечами.
— Мы уже готовы, — прозвучал голос Йен сверху. Все посмотрели на лестницу, по которой спускались ещё две участницы. Все чуть не уронили челюсти на пол.
С Йеннифер было всё понятно – чёрное платье с объёмными рукавами и узкой юбкой, обтягивающая талию и бёдра чародейки. На шее женщины сверкал амулет, а грива буйных чёрных волос спадала на плечи и спину. Красиво, но Эскель смотрел не на неё.
Мисселина осторожно спускалась по ступеням, держась за руку Йен. Платье вишнёвого цвета мягкими складками струилось вниз, и девушка придерживала его подол. Глазам открывались её туфли – тоже вишнёвые, на высоком каблуке. Было видно, что девушке было тяжело идти в такой обуви, но она старалась держаться достойно. У платья не было бретелей, волосы откинуты назад, и все видели её острые ключицы и тонкую шею, на которой посверкивал её кулон, который стал красным из-за наложенной иллюзии.
Но самым интересным Эскель находил её лицо. Словно бы что-то на нём уменьшилось, и стало идеальным. А когда она подошла ближе, ведьмак понял, что нос, на который Мисселина так часто жаловалась, стал совсем маленьким и очень «чародейским».
— Чёрт возьми! — вдруг сказал Ламберт, когда Йен и Мисселина спустились. — Правда – нос у тебя был огромен. А можно…
— Нет! — резко треснула его по руке Йеннифер. — Ей может быть больно. Кости должны срастись. А потом тыкай и дёргай, сколько влезет, — чародейка перевела взгляд на пришедших чародеев. — Господа. Позвольте представить – Мисселина из Школы Волка.
— Мы встречались? — хором спросили Кейра и Радклифф у Мисселины. Та отрицательно помотала головой.
— Странно, — пожала плечами Кейра. — Я словно бы знаю вас.
— Вам кажется, — сдержанно-холодно ответила Мисселина.
— Что ж, все в сборе, — нарушила неудобную тишину Филиппа. — Йеннифер, на пару слов.
Чародейка кивнула, и они с пришедшими отошли немного в сторону. Мисселина тяжело вздохнула и опёрлась на плечо Эскеля. Тот придержал девушку.
— Ужасные туфли… ноги уже болят… — пожаловалась она, затем перевела взгляд на Эскеля. Тот улыбался. — Что?
— Ты… ты очень красивая, — полушёпотом сказал ведьмак. Девушка зарделась и улыбнулась в ответ. Сжала руку и прижалась плечом.
— Спасибо.
— Если все готовы, то можем начинать, — скомандовала Филиппа. — Йеннифер, вы с Мисселиной телепортируетесь первыми. Затем все остальные, по двое. Доррегарай, вы знаете свою задачу. Вторая группа ждёт нас на месте.
Йен кивнула и, взяв Мисселину за руку, открыла портал. Миг, и они уже скрылись в его дымке. Филиппа подошла к Эскелю и, коротко взглянув на него, открыла новый телепорт, и они шагнули в пустоту.
***
В музыкальном салоне было не протолкнуться. Мисселина, стоявшая под руку с Йеннифер, наблюдала за тем, как Эскель пробирается сквозь толпу, ища вход в комнату, где соберутся вампиры. Он шёл, низко опустив голову, постоянно кланялся, не поднимая глаз от пола, но даже в этом случае мало кто из присутствующих обращал внимание на ведьмака. Все смотрели на двух чародеек.
— Они всё ещё смотрят на меня, — шепотом пробормотала Мисселина Йен.
— Конечно, — согласилась Йеннифер, скользя взглядом по залу. Её фиолетовые глаза тускло светились. — Да ты и сама приглядись к себе. Лицо падшего ангела, глаза цвета ночного неба. Ты очень красива, вампиры любят таких. Да и я бы не возражала, будь я мужчиной… — чародейка усмехнулась. — Чёрные волосы и синие глаза — их любимая комбинация.
Потянувшись, Мисселина нервно поправила свои тёмные локоны. Йеннифер наконец отвела взгляд от неё и пожала плечами:
— Совершенство, не принадлежащее никому. Ну, пойдём.
На это высказывание Мисселина так и не ответила, тем более что Эскель стоял как раз у пышно украшенной, но всё ещё закрытой двери. Как только чародейки приблизились, он снова скрылся в толпе. У Мисселины засосало под ложечкой. Йеннифер сжала её руку.
— Пока что ничего не началось. Не дрожи.
— Ожидание – самое страшное.
— Факт, — кивнула Йеннифер, и постучала в дверь. Два раза подряд, затем пауза, и ещё три стука. Дверь слегка приоткрылась.
— Кто? — спросил хриплый голос.
— Заинтересованные лица, — удивительно спокойно ответила Йеннифер. Дверь открылась шире, и Мисселина увидела высокого мужчину с тёмными волосами и чёрными глазами, в которых не видно зрачков. Он был болезненно бледен, как труп.
— Йеннифер из Венгерберга, — усмехнулся вампир, не разжимая губ. — Приятно видеть вас, несмотря на…
— Неудобства, которые вы мне доставляете, Алексей? — улыбнулась она мило. Хотя на самом деле была зла. — Что вы. Всегда… приятно навестить знакомых.
— Факт. А с вами, — он указал на Мисселину. Йен прижала девушку к себе.
— Внучатая племянница, — ухмыльнулась чародейка.
— Тоже выпускница Аретузы, я полагаю?
— Нет, что вы. Моя.
— Хм. Проходите, Йеннифер, — вампир пропустил их в помещение. — В клане Белкорт вам всегда рады.
— Благодарю, — они прошли внутрь, и Йеннифер фыркнула с явным презрением. — Тупой лицемер…
— А меня больше удивило, что ты назвала меня племянницей… и то, что с ними на короткой ноге.
— А, сказала, что первое в голову пришло, — отмахнулась чародейка. — А насчёт второго… что ж, объясню потом.
Наконец Мисселина села, и Йен устроилась рядом с ней. Когда она садилась, её пышные юбки из тафты зашелестели, подобно листьям на ветру. Мисселина несколько отстранённо удивилась тому, как прохладно в комнате, и это несмотря на то, что она полна людей и в ней горит множество свечей.
По комнате прокатился восхищенный шепот, и Мисселина перевела взгляд на сцену, которая все это время оставалась практически неосвещённой. Большая часть сцены тонула в темноте, и она не могла различить, что происходит там, среди сплетающихся друг с другом теней. И тут на сцену вышел тот самый вампир, который открыл дверь Йеннифер.
Все враз смолкли, и Алексей Белкорт усмехнулся — хищно, безумно. От его былой ласки за один миг не осталось и следа: теперь он выглядел диким зверем, почуявшим кровь. По рядам собравшихся пробежал одобрительный шепот — так люди обычно оценивают игру хорошего актера.
— Добрый вечер, — начал Белкорт. — Добро пожаловать, друзья. Те из вас, кто присоединился ко мне лишь сегодня… — и он улыбнулся, глядя на Йеннифер и Мисселину, которая была слишком взволнована, чтобы обращать внимание на такие мелочи, — уверен, не останутся разочарованными. Гордые дети ночи, приветствую вас, тех, кто не склоняется под гнетом глупых правил, именуемых лишь по ошибке Законом. Приветствую тех, кто не желает потакать капризам чародеев. Приветствую тех, кто не желает отказываться от наших древних традиций только для того, чтобы угодить кучке самовлюбленных дураков.
Было невозможно не заметить, какой эффект произвела речь Белкорта на Йен. Она напряглась, словно натянутая тетива, сжала руки в кулаки.
— Сегодня у нас необычный вечер, — продолжал Белкорт. — Наш главный гость совершил ужасное злодеяние – он убил одного из нас. А за каждое преступление положено наказание. Какое?
— Смерть! — хором выкрикнули вампиры, поддавшись слегка вперёд. На их лицах застыла ужасная гримаса злобы и вожделения.
В ту же самую секунду из темноты на сцену выступили несколько вампиров. Двое из них крепко держали отчаянно сопротивляющегося им человека. Черный капюшон скрывал его лицо, и Мисселина могла лишь заключить, что несчастный хорошо сложен и, должно быть, молод. Его одежда была разорвана и теперь превратилась в лохмотья. Голые ноги оставляли кровавые следы на полу, когда вампиры тащили его, прежде чем усадить на стул посреди сцены. Слабый вздох сочувствия вырвался из горла Мисселины. Сидевшая рядом с ней Йеннифер напряглась ещё сильнее, хотя это казалось уже почти невозможным.
Человек продолжал слабо сопротивляться, и теперь он напоминал насекомое, бьющееся на конце булавки в безнадежной попытке освободиться. Вампиры быстро и ловко привязали его за запястья и лодыжки к стулу, а затем снова отступили в тень. Белкорт усмехнулся, его клыки хищно сверкнули. Мисселина почувствовала, как в зале нарастает возбуждение, с каждым мгновением вампиров охватывал всё более сильный голод. Помещение уже больше не напоминало театр, а собравшиеся в нем существа — изысканных представителей высшего света. Они скалились, выли, урчали, тянулись вперед, словно почуявшие добычу хищники. Их широко раскрытые глаза пылали, из открытых ртов капала слюна.