- Боженька, за что ты так со мной, - захлёбывалась я слезами, осушая второй или третий бокал вина, что остался от поминок родителей. – Что я тебе такого плохого сделала? Не могу так больше, забери меня отсюда, на худой конец – убей.
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ НА ЗЕМЛЕ Стефания Оттовна Фриз
ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ НА ЗЕМЛЕ
Стефания Оттовна Фриз
Сколько дней прошло с того вечера, когда я взмолилась богу, сказать не могу. Только очнулась я от жуткой головной боли. Утро. Придерживая многострадальную часть тела, я очень осторожно сползла с кровати и попыталась встать и доползти до белого друга. Выйдя из «комнаты раздумий», я прямиком наткнулась на раритетное зеркало нашей семьи и прежде чем вновь зарыдать, вспомнив маму, увидела в нём себя. Сказать, что я удивилась, ничего не сказать!
Во-первых, я увидела себя, что уже странно, до этого там был лишь туман и серость. Сначала отразилась в зеркале я: всклоченные волосы, помятое землистого цвета лицо и красные воспалённые глаза. Но через минуту изображение будто подёрнулось рябью, словно вода при ветерке в озере или речке. И вот в зеркале уже не я.
Второе: изображение в зеркале было на меня похоже, но лишь похоже… Стройная и лет на десять моложе меня девушка. Нет, я не толстая, но, что называется, в теле. Там за зеркалом девушка была молодой, стройной и привлекательной, какой я никогда в жизни не была. Я подошла к зеркалу вплотную, чуть было носом не уткнулась, помахала рукой и высунула язык. Отражение повторило мои действия. Я. Только совсем – совсем другая. Я сейчас была в ночнушке со спутанными волосами, а отражение в длинном кремовом платье, какого-то средневекового вида. Волосы цвета почти, как у меня. Вот только у меня бледно – рыжие, почти каштановые. А у отражения, скорее тёмно-каштановые, с яркой рыжинкой. Такой красивой, почти эталонной. И такие роскошно густые, моих вдвое нужно.
И третье, отражение – мало того, что лишь походило на меня, но и жило своей жизнью. Это стало понятно через минуту, потому что совершенно неожиданно, оно, то есть отражение, заговорило.
- Доброе утро. – Голос уверенный и приятный.
- Д-д-доброе, - мой хрип вышел неприятным даже для меня, будто наждаком прошлась по металлу.
- Не пугайся, но твои молитвы услышаны, боги решили помочь и тебе и мне, я тоже просила. Мы сейчас поменяемся и у тебя будет другая жизнь: без долгов и никакого одиночества. Обещаю. – Она усмехнулась.
Отражение исчезло, а я пошла в кухню, попить воды и снова лечь спать. Может глюки прекратятся сами. Я была совершенно в этом уверена, а потому заснула сном младенца. Проснулась я в этот же день. А просыпаться не хотелось, хоть убей. Категорически не хотелось открывать глаза и готовиться к завтрашнему рабочему дню. Необходимость зарабатывать деньги никто не отменял.
Я открыла глаза и удивилась невероятно: комната была не в моей, то есть родительской квартире. Ну откуда взяться лепнине с позолотой в простой хрущёвке? Да и кровать, на которой я сейчас проснулась, была не родительской. Идея сделать балдахин, даже моей мамуле не пришла бы в голову. А балдахин синий с серебристой полосой был несомненно. Решила встать, куда там. Я была укутана какими-то одеялами по рукам и ногам. Стоило только чуть – чуть повозиться, в комнату тут же вошла пожилая, но ещё очень даже красивая дама. Просто женщиной у меня язык её назвать не повернулся бы. Высокая, с невероятно прямой спиной, с причёской волосок к волоску и улыбкой доброй нянюшки, она склонилась надо мной.
- Ничего-ничего, девочка, ты пока полежи спокойно, поспи ещё, а потом мы с тобой поговорим. – Странно, но после её слов я уснула мгновенно.