Приемные часы уже закончились, но я поговорил с охраной, спросил, надо ли очередь занимать с утра. Охранники сказали, что не надо…
На следующий день добрался до нужного здания Минздрава только к обеденному перерыву.
После обеда я зашел в здание с некоторой опаской. Мало ли чего они там упростили…
В первом зале стояли кресла, большая часть которых была занята. Во, думаю, вот тебе и упрощение, толпа народа как была, так и осталась, разве что сидеть теперь есть где.
Подошел к заветной двери. Перед ней стояло человек пять.
– Кто последний сюда вот? – тычу пальцем в дверь.
На меня посмотрели, как на психа:
– Никого.
В это время дверь приоткрылась, кто-то вышел, а сидевший в дальнем углу комнаты сотрудник энергично замахал руками и закричал:
– Заходите, заходите скорее!
Я вошел, сел, протянул все бумаги. Сотрудник просмотрел их, сложил вместе, что-то записал и сказал мне:
– Квота будет в понедельник, в 16:00. Зайдете в основной зал, сядете и будете ждать, пока назовут вашу фамилию.
Я опешил:
– И что, можно идти? Это все?
– Да, – говорит. – А вы что-то еще хотели?
– Нет, ничего. Просто как-то непривычно. Раньше эта процедура занимала несколько больше времени…
– Ну, что ж. Когда каждый сидит на своем месте, сделать удобно несложно. Вы понимаете…
– Ага, понимаю, – пробормотал, на самом деле ничего не понимавший, я. – Спасибо.
Оказалось, что люди, сидевшие в зале, ждали уже готовую квоту.
В Пн я вошел в здание без пяти четыре. В пять минут пятого я вышел с нужной бумажкой на улицу.
Это было потрясение основ. Особенно если учесть, что человеческое отношение к людям в любых организациях, связанных с обслуживанием, это мой пунктик.
А тут такая, не побоюсь этого слова, революция! Вместо двухдневных скитаний, толканий и удушья пять минут на отдать и столько же – на забрать. Так и вправду можно поверить, что уже наши дети будут жить в государстве достойного сервиса. Это моя мечта, как у Мартина Лютера Кинга.
Карту из поликлиники держал дома. Во-первых, так ее не нужно было забирать из регистратуры перед каждым обследованием (а сами сотрудники института не всегда это делали). Во-вторых, мне так было спокойнее: однажды мою карту уже теряли, примерно сутки никто не знал, где она. Дома оно сохраннее. Когда я звонил доктору А3, чтобы сказать про квоту, тот велел карту привезти, чтобы они могли все обсудить с коллегами.
На картинке аппарат, проводящий магнитно-резонансную томографию. Внутрь человека запихивают той частью, которую надо обследовать (в кино обычно головой, у меня было наоборот). Перед этим дают беруши, потому что во время обследования аппарат громко издает звуки, отдаленно напоминающие кислотные дискотеки 90-х, такое разнотоновое и разночастотное «дын-дын-дын-дын». Я обычно на МРТ сплю, поскольку минут сорок слушать монотонные повторяющиеся звуки – не знаю, как кого, а меня очень успокаивает.
Я приехал, доктор А3 отправил меня на обследования, обычный набор: рентген, КТ, МРТ, сканирование костного скелета. Я спросил, нельзя ли меня госпитализировать по полученной квоте и уже как стационарного больного обследовать. Оказалось, что нельзя. Что квота на лечение, а не на обследование. И вообще…
– Понимаете, – пытался я донести свою мысль, – дело даже не в деньгах, хотя выбрасывать десять тысяч мне тоже не хотелось бы (а все вместе около того и получалось). Дело в том, что почти на все обследования, как правило, очередь недели на три-четыре. А стационарников смотрят без очереди…
В общем, отправили меня на рентген. Благо, там очереди никогда нет.
Сопровождал меня доктор В4. Он принес металлическую линейку, чтобы на снимке было видно, сколько вырезать.
Прямая проекция не показала вообще ничего. Буквально.
– Не понимаю, как такое может быть, – бормотал заметно удивленный В4. – На снимке ничего нет.
– Ну что же, – усмехнулся я, – я не против, если это будет первый случай чудесного исцеления онкологического больного…
– А мы-то как будем не против! – подхватил он. – Вы себе даже не представляете!
Чуда не случилось, боковой снимок дал нужную картинку.
Когда я попал наконец в кабинет доктора А3, простояв сперва перед дверью с час, тот сказал, что вырежут порядка 9 см, протез закажут в Пт, делают его обычно около месяца, но очередь на операции все равно пока расписана на три недели вперед. На словах «резекция 9 см» я подумал: «Спасибо папе и маме, что родили меня такого длинного, – есть хоть из чего эти самые 9 см вырезать». Получалось, что ждать еще с месяц.