Пока размышлял, пошел за кашей на завтрак.
Сразу после пришли много врачей, в том числе профессор К. и еще один, судя по табличке на двери его кабинета, член-корреспондент и все такое. Ощупали меня всего, обсудили за дверью. Профессор К. вернулся и сказал, что фильтр таки ставить будут. Велел перестать пить варфарин и начать колоть клексан. Либо колоть местный гепарин, которого много и он бесплатный. Насколько хватило моего образования, я понял, что на варфарине (обычное кроверазжижающее противотромбозное средство, которое я пил в таблетках раз в сутки) операции не делают из-за риска слишком большой потери крови. Надо было переходить на менее сильные средства. Непонятно было только, почему нельзя было отменить варфарин за пару дней до госпитализации, чтобы я не проедал здесь напрасно казенные харчи и провел больше времени дома.
Варианта было два. Насколько я опять-таки мог понять, гепарин работал по принципу «дешево и сердито». Разжижал кровь, спасая от тромбозов, но существенно сокращал количество тромбоцитов, из-за чего со свертываемостью крови все же могли быть определенные проблемы. Но зато он был в любой больнице и ничего не стоил для пациентов.
Клексан же работал тоньше. От тромбозов спасал не хуже, а с тромбоцитами обращался обходительнее. Но зато отсутствовал в Первой Градской. А в аптеке стоил порядка 400 р. за шприц. Мне понадобилось бы коробки три, не меньше (3×10). Забегая вперед, скажу, что я израсходовал семь. В Герцена, кстати, клексан был, но дозировка слишком маленькая – 0,2. То есть мне, чтобы добрать свою дозу, пришлось бы вколоть 4 шприца разом.
Жена нашла лекарство, привезла мне, вечером сделали первый укол. Я тщательно прочитал инструкцию, выяснил, как надо и как не надо колоть, и уже на третий день попросил сестру только проконтролировать, когда я сам буду делать укол. Я понимал, что, как только меня выпишут, делать это все равно придется самому, так что лучше уж научиться под присмотром специалиста.
Это, в общем, несложно. Правда. Помнится, когда после химии в шестом году мне надо было раз в несколько дней вкалывать специальное лекарство так же, подкожно, то, чтобы не ехать в больницу, мы с женой кололи в четыре руки: она держала складку кожи на плече, я втыкал и колол. Очень громоздко.
Здесь все было проще. Да, конечно, самое, с психологической точки зрения, сложное – это преодолеть страх момента введения иглы. Как мне потом объясняла сиделка, лучше воткнуть быстрее, а вот вводить жидкость лучше мягко, как можно медленнее. Так или иначе, каждый день в 22:00 я доставал шприц, разовую спиртовую салфетку, ложился, оттягивал складку кожи на животе, вгонял шприц и вводил клексан.
Учитывая, что удалять себе ноготь мне уже однажды приходилось и делать подкожные инъекции себе я уже умею, очевидно, следующей стадией инициации должно стать, не приведи Господь, наложение самому себе швов. Рембо, первая кровь.
В Пн сперва через врача выбил себе анализ крови на свертываемость, коагулограмму – без указания врача брать кровь не хотели, а назначить анализ врач забыл. Ничего, об этом помнил я. Указание дали, кровь взяли.
Кто-то заглянул в палату до завтрака и предупредил, что есть сегодня нельзя, пить – по минимуму.
Потом зашел еще кто-то другой и сообщил все то же самое почти слово в слово.
Часа два или три слонялся голодный по этажу, не зная, куда себя приткнуть. Наконец ближе к полудню пришла сестра и сделала предваряющий оперативное вмешательство укол. Значит, уже скоро.
Привезли каталку, велели раздеться и ложиться. Не без труда, хоть и довольно быстро, уговорил дежурившую сестру взять пакет с моими наиболее ценными вещами и поместить в комнату персонала. Почему-то я решил снять с себя и крест, и очки (как выяснилось после второго раза, совершенно напрасно, никому они не мешали).
Привезли в операционную, положили на стол, под плечевой пояс – получился такой полусамолет, «лететь с одним крылом». Сестра поставила катетер для внутривенных вливаний, наклеила контакты для системы мониторинга сердцебиения, надела на палец прищепку для измерения пульса. Что-то ввели через катетер, предварительно, как обычно, уточнив, нет ли аллергии на какое-либо лекарство.
Вошел профессор Ф. Операцию делал сам, без ассистентов, вызывая только в случае необходимости. Накрыл меня какой-то тканью, часть под тем местом, через которое ставится фильтр, часть – над, у лица уже. Ввел в район левой ключицы заморозку, предупредив спокойным и ровным голосом: «Сделаю несколько уколов, будет немного больно». После чего, судя по звуку (в этом месте уже все онемело), сделал надрез.