Господи, сделай так, чтобы онкологические заболевания были только у мужиков, крепких, молодых, несгибаемых – Ты же знаешь, в душе мы почти все такие. Мы выдержим, мы пройдем через все эти пункции, сданные литры крови, обследования, операции, химии и лучевые терапии, потерю волос, ампутации и прочие увечья – мы выживем и останемся мужиками. Мы станем сильнее, каждый раз, выбираясь из этой передряги, мы будем увереннее смотреть вперед: мы смогли, мы не сдались. А если погибнем… Мы погибнем, как не стыдно погибнуть мужчине. Потому что мы сражались до конца, изо всех сил – и не сдались. До последней капли крови. И наши близкие смогут нами гордиться. Наши родители будут безутешны, но все же их сыновья останутся героями. И наши жены станут рассказывать детям о том, как мы погибли, а наши дети – не сразу, когда подрастут, поймут, что их отец и тот, кто полез в сороковые со связкой гранат под танк или закрыл собой вражеский дот – они были из одного теста. И пусть от отца осталось только отчество, это отчество будет важнее любое медали.
Если кто-то должен сражаться с этим зверем, Господи, если Ты так решил, возьми сильных, оставь женщин и детей. Это не их война. А сильные – они станут еще сильнее. Аминь.
За прошлую операцию я заплатил 2'000 долларов.
Накануне меня вызвали, сообщили сумму, и я отпра-вился ее искать (я тогда был совсем дурак, и денег на черный день у меня не было). Нашел. Принес и отдал.
Стоимость каждой химиотерапии определили как 12'000 руб. Дооперационные три были оплачены мною. Когда пришла пора платить за первую послеоперационную, я ходил с деньгами в кармане за доктором А2 целый день: то его не было в кабинете, то он не мог говорить, то просто никто его не видел. Мне надоело, я ушел в палату и лег спать. Денег не отдал. Ни за эту, ни за две последующие. С меня их никто и не спрашивал. Химии проводили как обычно.
Поскольку я помнил, что за операцию придется платить, доктору А3 я решил задать вопрос сам – еще тогда, когда об операции речь шла лишь приблизительно, до нее был месяц или даже больше.
– Сколько будет стоить операция?
– От семидесяти до ста тысяч рублей.
Я кивнул. В этот раз я уже был не дурачок и на черный день скопил кое-то. Правда, сто тысяч – это было все, что я скопил, но мне во всяком случае не нужно было ни у кого просить. Плюс мне по-прежнему платили зарпла-ту – в общем, ничего, подумал я, справлюсь. Удивляло только то, что за два года цена выросла почти в два раза. Возможно, операция была сложнее. Возможно, были еще какие-то причины.
Ремарка. Я гражданин РФ, зарегистрированный в Москве. Перед тем, как лечь на операцию, я получил квоту, которая возмещала абсолютно все расходы больницы на мое лечение. Операция – бесплатно. Протез (насколько я смог выяснить, от 200'000 до 300'000 руб.) – бесплатно. Лекарства – бесплатно. Содержание в палате – бесплатно.
Да, каких-то таблеток могло не быть, и за ними приходилось бегать в аптеку, благо умные люди подсуетились и открыли аптечный ларек прямо в здании больницы.
Да, были и такие варианты, скажем: перед операцией по установке кава-фильтра еще в Первой Градской мне отменили антикоагулянт (кроверазжижающее) варфа-рин и предложили: либо колем имеющийся у нас в избытке гепарин, либо покупаешь клексан сам.
Конечно, я покупал клексан, хотя один ежевечерний укол мне обходился от 350 до 450 рублей.
Остальное лечение было бесплатным.
Недели за две до операции я взял 70'000 руб. (дурочку решил сыграть, пройти по нижнему обозначенному порогу) и пришел к доктору A3.
– Куда торопиться! – сказал доктор, как только я завел речь про деньги. – Ближе к делу все решим.
Прошло время, протез сделали, определили день операции. Я один в палате, входит доктор A3.
– Ну что, мы с тобой финансовые вопросы определили?
– Да, но вы так и не назвали сумму…
– С т о п я т ь д е с я т т ы с я ч.
Я опешил. Смог издать только некий звук, похожий на тот, что издает человек, когда ему дали под дых.
–…У меня столько нет, – только и смог сказать я.
– А сколько есть? – не растерялся доктор.
– Сто.
– Ну тогда приноси сто.