Пока он несколько дней после операции только лежал, к нему приходила мама. И поскольку ему почти ничего не хотелось, она садилась рядом с ним, клала голову на постель рядом с его головой и словно «вытягивала» его. Я, каждый раз глядя на нее, думал, что так, наверное, самка выхаживает своего детеныша, словно пытаясь отдать ему свои силы, и, не проронив ни звука, внушает ему: «Сынок, ты сильный, ты сможешь, ты справишься…»
И он справился. На третий день встал и сделал несколько шагов до уборной.
А уже через день шпарил смски большим пальцем правой руки с такой скоростью, что я не мог не заметить:
– Ну все, парень приходит в себя! Раз скорость печати прежняя, считай, скоро будет бегать.
Через день к нему пришла в гости барышня и заглянули друзья. Скоро его выписали.
Этого деда я обычно видел, когда меня возили на перевязку: он, как часовой, стоял всегда в дверях своей палаты и провожал меня взглядом. Только что честь друг другу не отдавали.
Подходило время его операции, я уже начинал ходить, и его перевели в мою двушку. Дед оказался занятным, отчества не сообщил, как я ни настаивал, сказал, что не любит, «когда слишком официально».
Разговоры затевал интересные, не грузил, вообще вел себя крайне адекватно. Единственное что – часто бормотал себе под нос что-то. Сам с собой что-то обсуждал.
Перед операцией я напомнил ему:
– Не забудьте завтра надеть чулки до того, как встанете в первый раз.
– Какие чулки? Мне никто ничего не говорил.
– Ну, обычно перед операцией надо подойти к старшей сестре, у нее купить противотромбозные чулки…
– Не знаю, мне никто ничего не говорил. Кому надо, пусть сам чулки и покупает.
Я опешил сперва от такой позиции, потом восхитился: все-таки так на все класть надо уметь!
Наутро Валентин бубнил:
– Зачем мне вкололи это дурацкое снотворное? Все равно спать не мог, а башка ватная! Лучше бы стакан водки налили!
Когда пришел доктор А1 и спросил, как спалось, Валентин ответил недовольно:
– Плохо спалось! Из-за вашего снотворного спал всего четыре с половиной часа!
– А вы что, засекали, что ли?
– Ну я же не идиот! Если спал четыре с половиной часа – значит, так и говорю!
А1 ушел. Пришла сестра:
– Так, чулок у вас, я смотрю, нету. А где ваши бинты?
– Какие бинты? Мне никто не говорил ни про какие бинты.
Сестра уходит, приносит два новых запечатанных эластичника, бинтует ноги Валентину. «Во, – думаю, – молодец, даешь принудительно бесплатное обеспечение больных путем включения дурачка! Так и надо!»
Увезли. Днем приходит бабушка, я раньше тоже видел ее с Валентином, думал, что жена. Оказалось, мать, 80 лет.
Не могла найти себе места, слонялась из угла в угол, плакала. Мы с сиделкой, как могли, пытались ее утешить.
Когда она уже совсем выбилась из сил, я взял ее телефон (только домашний, мобильника не было), записал ей телефон сестринского поста и пообещал сообщить, как только информация будет. Все-таки лечащий врач у нас с ней был один.
Часа через три (судя по всему, операция и правда была длинной и тяжелой), я услышал голос моего B2 в коридоре. Попросил сиделку позвать его буквально на минуту. B2 отмахнулся, сказал, что занят и что ему еще работать до 22.
Сиделка пошла на пост, и там ей рассказали все необходимое: операция закончена, все сделали, переведен в реанимацию, состояние среднее.
Я позвонил маме Валентина и все рассказал. Поскольку говорить с ней было сложно, в горле стоял комок, я смог только выдавить «пожалуйста» и «спокойной ночи».
B2 ко мне так и не зашел. Впрочем, он был мне и не нужен.
Наутро, когда пришел А1, я справился о Валентине – переведут после обеда, стабилен. Я перезвонил по тому же домашнему номеру и все рассказал. Конечно, она не спала всю ночь. Конечно, она не звонила на пост. Конечно, никто из врачей не догадался взять ее номер и сообщить о новостях, которых она ждала.
Мама Валентина довольно рано приехала в больницу. Она хотела узнать у меня, как ей отблагодарить докторов.
– Когда я подошла к А1 и спросила, как его благодарить, он замахал на меня руками и сказал, чтобы я никогда больше не подходила с такими вопросами!
Я пытался остановить ее, объяснить, что докторам хорошо платят, что им правда не нужна никакая благодарность.
– Пашенька! Вы поймите! У меня вот есть полторы тысячи – это все, что у меня есть. Я обязательно хочу купить им цветов. И еще, как вы думаете, они пьют шампанское?
– Ну что вы! Они же мужики! Какое шампанское! Ну, подарите цветы, им будет приятно, мужчинам редко их дарят.