– Доктор, – честно ответил я, – я терпеть не могу баскетбол, если это только не трансляции лучших голов NBA.
Доктор с марганцовкой не пришел, сестра появилась в палате в одиннадцатом часу – с уколами. Я напомнил ей о моей марганцовке. Она в ответ промолчала.
– Скажите, какова вероятность услышать от вас какой-либо ответ?
– Доктор мне ничего не говорил.
Само собой, я так и думал. Объяснил еще раз, зачем нужна марганцовка.
– Сейчас я вам ничего не дам. Закончу делать уколы – тогда посмотрю в перевязочной.
Наша палата – третья с конца, закончить она должна была скоро. Я ее так и не дождался. Обработал после душа рану благоразумно припасенной перекисью, натянул пижаму и приготовился спать.
Сестра все же пришла. В 23:05. Со шприцем. Брать кровь на группу.
Несмотря на то что группа была написана в направлении из Герцена, что я здесь уже лежал и анализ у меня брали в прошлый раз, два месяца тому назад, несмотря на то что я сам мог назвать и группу, и резус.
– Вы что, предлагаете мне идти в архив и там искать вашу карту с предыдущими анализами?
– А вы что, думаете, у меня за два месяца могла измениться группа или резус? В конце концов, я четыре с лишним часа сидел перед вами, рядом с сестринским постом на скамейке, вы не могли днем взять анализ? Специально дождались ночи? У меня вены сожжены химией, я не смогу сдать кровь.
Ушла сестра страшно обиженная.
Еще через десять минут вернулась! На этот раз с банкой раствора марганцовки. Почти час спустя после того, как она, марганцовка, была нужна. На пузырьке надпись: «Срок годности – 10 суток». Я не фармацевт, но не вижу смысла не верить написанному. Кончился срок годности за пять дней до этой чу́дной пятницы. Отказываюсь.
– Они им пользуются! – подбодрила меня сестра. – А в понедельник, скорее всего, сделают новый.
– Пусть, – говорю, – пользуются, я не против. Мне не нужно, спасибо.
На пять минут настала тишина. Потом включился верхний свет. Только я собрался издать львиный рык, как увидел перед собой долговязого. От его вида я опешил, не ожидал увидеть в полдвенадцатого ночи.
– Что же это вы! Нехорошо! Кровь надо сдать обязательно! Если вам назначили, нужно непременно сдать! Мы ведь несем ответственность (где-то я уже это слышал?) за вас!
У меня уже не было аргументов, хотелось побыстрее развязаться и уснуть наконец. Я поднял руки, показав, что сдаюсь под его напором, и полез в сумку за эспандером, чтобы накачать вену на руке.
В это время он повернулся к лежавшему напротив деду:
– А вам мы сейчас будем удалять катетер!..
Оказалось, полночный анализ крови – это не предел местного маразма. Здесь и удалять мочевые катетеры больным могли среди ночи. Спасибо хоть он согласился выключить верхний свет, ограничившись тем, что был над кроватью деда.
– А что делать, – посетовал доктор, – днем столько дел, все не успеваем.
И действительно. Мог бы и в три часа ночи прийти.
Лучше уж сейчас.
Он удалил катетер, я накачал руку. Сказал о своей готовности сдать кровь.
Доктор удалился за медсестрой, но обида той, судя по всему, была слишком велика.
– А, ничего страшного, – сказал он, вернувшись, – в понедельник сдадите планово. Но тогда уже непременно!
В субботу было тихо. Еще я, почему-то уверенный в собственной слишком бурной реакции на окружающее и окружающих, обпился персена (на завтрак, обед и ужин), так что почти весь день спал, просыпаясь только от звука колокольчика в коридоре (так здесь почему-то стали оповещать о кормежке). Открывал глаза, получал миску с едой, допрыгивал до санузла, мыл миску, бросал ее на подоконник, служивший мне тумбочкой, падал на кровать и снова отрубался.
Оно, конечно, спокойным я был донельзя, и даже если бы приперся очередной эскулап с порцией необязательных вопросов, не исключаю, что с удовольствием рассказал бы ему про свою повторную опухоль, но никто не приходил, во всяком случае, пока я был в сознании. Вроде слышал я заглавную мелодию из к/ф «Свой среди чужих, чужой среди своих», установленную в качестве мелодии мобильника завотделением, но мне могло и показаться. Персен, сами понимаете.
Воскресенье началось рано.
Еще с вечера деду, которому в пятницу ночью удалили катетер, надели памперс, поскольку днем дед несколько раз сходил под себя. Вообще дед за те несколько дней, что я пролежал здесь, сильно ухудшился, и если в первый день он еще вставал сам, выходил в коридор, то уже через несколько дней только лежал, лишь изредка привставая на кушетке.