Анестезиолог, такой типичный анестезиолог, коренастый мужик с волосатыми руками, спросил, как обычно, про аллергию на лекарства и ушел в соседнюю комнату. Однокашник помахал мне оттуда рукой.
Вошел профессор Ф. Я поприветствовал его по имени-отчеству. Он несколько удивленно посмотрел на меня, также поздоровался и снова погрузился в свои мысли.
Сперва профессор обмазал меня чем-то йодоподобным, потом накрыл двумя большими кусками ткани, один из которых закрывал от меня вход, и сделал несколько уколов обезболивающего, предупредив: «Сейчас будет немного больно». Больно было и правда немного, и потом, в такой ситуации обычно концентрируешься и на неострую боль почти не реагируешь, а острой боли при нормальном течении подобной операции и взяться-то было особо неоткуда.
Надрез. Звук был такой, как будто что-то лопнуло. Чпок! – и уже внутрь меня побежало устройство, которым должны были извлечь другое, помогавшее избежать лишних проблем в течение чуть больше чем двух месяцев.
Я либо смотрел иногда на профессора (все-таки наблюдать профессионала такого класса за работой – редкое удовольствие, даже если он работает над тобой), либо просто лежал с закрытыми глазами.
В какой-то момент профессор скомандовал: «Петлю!», а еще через пару минут ткнул меня в плечо, чтобы я открыл глаза.
Он показывал мне свежеизвлеченный фильтр. В каплях моей крови.
– Э-э-э-э, – только и смог сказать я.
– Помыть и отдать, – коротко скомандовал профессор.
Я обрадовался. На такой царский подарок я не рассчитывал. Все-таки интересно было посмотреть на моего маленького помощника.
Фильтр оказался длиннее раза в три, чем я ожидал, если не в пять. Хотя, после того как я внимательно посмотрел на него и почитал про вену, в которой он стоял, понял, что размеры как раз ровно такие, чтобы фильтр справлялся со своей функцией – удерживать оторвавшиеся тромбы от попадания в сосуды легких, мозга и сердца.
Мне наложили повязку, забинтовали катетер, поставленный на правую руку, профессор попрощался, я еле успел сказать ему «спасибо», сразу вошел однокашник и радостно сообщил мне, что мест в реанимации по-прежнему нет и что меня везут обратно в палату. Я облегченно выдохнул. Впрочем, учитывая мою вчерашнюю отмену персена, еще неизвестно, кому больше повезло…
Соседи по палате удивились:
– Что, так скоро?
– Да, – говорю, – мужики, вот они, чудеса современной медицины, полтора часа – и все, хоть домой иди.
Домой я, понятно, не пошел, лег на кровать и почувствовал вдруг очень сильную усталость. Хотя время было еще даже не обеденное. Просто я слишком давно ждал этого момента, и, в общем, это был последний рывок. И я его наконец сделал. Осталось прийти в себя и все-таки отправиться наконец додому.
Порезанный герой, хромая и опираясь на девочку, таки ушел.
– А чего, только шов болит немного.
Вместо него почти сразу положили мужика, у которого в анамнезе было «ранение печени в 92 году».
На койку слева отпрашивавшийся на выходные пришел довольно рано, выслушал рекомендации врача, собрал вещи и уехал.
На его место положили толстого пожилого мужика с одышкой, который вечно что-то бубнил. Когда к нему приехала жена и привезла вещи, он напустился на нее:
– Зачем ты все это принесла? Ты бы еще весь гардероб притащила! Ты же знаешь, я не люблю этого!
Он пилил ее с полчаса, так что я наконец не выдержал и сказал:
– Отец, как тебя жена терпит? Я бы тебя прибил давно.
Он примолк, а жена с благодарностью посмотрела на меня – но тоже промолчала.
Спросил у ординатора, нужен ли еще мне катетер, оставленный после операции. Оказалось, что не нужен, так что его извлекли, руку забинтовали. Интересно только, не вспомни я сам, поди, мог бы с ним и домой уехать?..
Перед сном мне удалось вызвать сбой в программе сестры.
Она подошла с градусником, я ей сразу сказал:
– Тридцать шесть и восемь!
Она заметно чуть дернула несколько раз головой. Отвисла и спросила:
– У вас что, свой градусник?
– Да. Электронный.
Она кивнула и ушла.
Во вторник проснулся в 5:30. Ни верхнего света (ха-ха!), ни заборов мочи – ничего. Просто открыл глаза и больше не засыпал. Воткнул в уши «Аэростат» Гребенщикова и прослушал несколько выпусков. Глаза закрывал, надеясь все-таки задремать еще, но не тут-то было.
Вчерашняя андроид-сестра зашла за кровью к кому-то из новичков, потом принесла деду укол гепарина. Выходя, забыла выключить надкроватный свет. Я вспылил: