– А кто свет выключать будет?
– Я хотела градусники принести…
– Да кому сдались ваши градусники!
Выключила свет, градусники не приносила.
А днем меня отпустили. Долговязый, который назывался моим лечащим врачом, пришел и сказал, что надо пройти УЗИ, проверить вену, из которой извлекли фильтр, после чего я могу быть свободен. Правда, выписку мне обещали сделать только к четвергу. Но зачем, собственно, она мне теперь была нужна?
УЗИ было назначено на 11. Мне о нем сообщили четыре (!) человека, включая сестру. Это ли не показатель, что здесь никто ни за что не отвечал? Просто в моем случае они так были рады тому, что можно мне что-то сообщить, что по очереди, не сговариваясь, подходили и сообщали: «У вас в 11 УЗИ!» Причем так, словно меня ждал полет на Луну.
Ровно в 11 я допрыгал до коляски, стоявшей недалеко от выхода из палаты, и подъехал к посту. Сестры, понятно, на нем не было. Курила, естественно. (Логично спросить: а что, сестра не человек, покурить не может? Отчего же. Человек. Может. Правда, не в то время, когда, скажем, кому-то из больных требуется ее помощь. И нет, я не обязан ждать ее. Это она может отправляться курить в любую свободную минутку. Но не раньше чем минута на самом деле появится.) Когда она пришла, я, естественно, фыркнул, что уже столько-то минут двенадцатого и давно уже пора отправляться. Она возмутилась:
– Почему вы так к нам относитесь?
– Как?
– Так! Плохо.
Я не видел смысла скрывать истинных причин:
– Да потому что вы ни хрена не хотите работать.
– Ну да, конечно, это вы так решили! А мы, между тем, очень хорошо к вам относимся.
– Спасибо, конечно, за такую душевную щедрость, но ко мне хорошо относиться не надо, лучше работайте как следует.
Так, пыхтя от недовольства друг другом, мы и отправились вниз, на УЗИ, она пыталась катить коляску, я демонстративно, крутанув колеса натренированными благодаря костылям руками, уезжал от нее и двигался сам.
Доктор на УЗИ оказался балагуром, назвал Первую Градскую «фабрикой здоровья». Меня это сравнение так рассмешило, что в итоге он не мог делать обследование – мой живот трясся. Я взял у него телефон и договорился, что приеду, если понадобится обследование вен.
После УЗИ поехал к профессору К. Договорился с ним, как буду переходить на таблетки для снижения свертывания крови, он рассказал мне, что можно и что нельзя. Я спросил, можно ли будет в пятницу выпить стакан красного за свое здоровье. Профессор был щедр: «Да хоть два!» Я поблагодарил его и поехал собирать вещи.
За мной приехал Вадик. Я оделся, пожелал, как принято, всем скорейшего выздоровления. Попрощался и с дедом.
Зашел в ординаторскую, увидел там барышню, знакомую по первому разу. Сказал ей, что ухожу домой и что выписку мою через два дня заберет однокашник. Та кивнула.
(Через пару дней я узнал, что однокашнику и его коллегам отказали в госпитализации в отделение, где я лежал, сославшись на то, что я-де ушел оттуда самовольно, ни с кем не поговорив и не предупредив сестру, что было абсолютной ложью. Я не поленился и написал однокашнику письмо, в котором перечислил «подвиги» персонала разной степени тяжести, указав, что материала достаточно как минимум для написания жалоб, как максимум – для подачи судебного иска. И что я, если надо, готов все указанное в письме подтвердить лично. Не понадобилось.)
Въехать во двор Вадику охранник не разрешил. В ответ на сообщение о том, что надо забирать больного на костылях, тот сказал, что нужно «указание главврача». Вадику пришлось встать чуть дальше по проспекту. От палаты до машины надо было пройти с полкилометра, это требовало трех или более передышек. Одну из них я сделал перед постом охраны, от души пожелав не пустившему Вадика охраннику непременно оказаться в такой же, как я, ситуации.
Сразу домой мы не поехали, купили сперва для матушки новый DVD-проигрыватель и домашний кинотеатр 5.1. Остатки сил я потратил на живое участие в установке и подключении всего этого хозяйства, не представляю, как бы сделал все сам, передвигаясь на костылях. Все, конечно, делал Вадик. Потом я, придя домой, проводил маму к ней (она жила через дом от нас) и насладился зрелищем, как человек, впервые услышав грохот взрыва в 5.1, подпрыгивает от неожиданности.
Пришел домой и готов был упасть. Лег на дно ванной и отмокал какое-то время. Потом искренне сожалел, что я такой здоровый и тяжелый и что меня нельзя взять на ручки и отнести в кровать, завернув в махровое полотенце.
Я наконец-то был дома.