Я появлялся в офисе раз в неделю, хотя вполне мог решать рабочие вопросы дома, благо и телефон, и интернет под рукой, работай – не хочу. Мне даже успели поручить какое-то задание по потенциальному клиенту, и я закрыл его в обозначенный срок и с должным, надеюсь, качеством. Новые проекты прямо перед Новым годом могли начаться с малой вероятностью, так что от меня никто особенных подвигов и не требовал, тем более что я и так довольно наглядно дефилировал по офису время от времени за чаем или еще по какой надобности.
Я чувствовал себя, как аккумулятор, снятый с машины и поставленный на долгую зарядку на низком токе. Как мне объяснили в магазине, именно так можно добиться максимального заряда: медленно, но верно. Я по-прежнему, выбираясь из дома, в какой-то момент чувствовал, что силы кончились и пора возвращаться. Но я ощущал также, что этот момент наступает каждый раз через бо́льший промежуток времени.
Раз в три дня мне надо было сдавать кровь, и, пока я не сел за руль, мне приходилось либо напрягать кого-либо из друзей (один раз это даже был мой отец, и мы славно покатались с ним в тот день), либо ловить машину. В пятницу обычно был такой маршрут: с утра меня отвозил кто-либо из приятелей в лабораторию, оттуда – в офис, вечером я на такси ехал в фонд к доктору Лизе, оттуда меня забирали и отвозили домой Ксения и Рома, мои друзья и, в общем, соседи (неважно, что пешком от дома до дома было бы часа полтора, по нашим меркам это все равно что в соседнем подъезде). Конечно, после такой пятницы я, как правило, пластом проводил субботу и только в воскресенье снова пытался встать на ноги.
Не знаю, насколько прав был доктор, пообещав мне восстановление через месяц. Помимо собственно попыток ходить и подкручивания ограничителя ортеза на 14 градусов раз в два дня (я решил и тут не обходиться без самодеятельности и сдвигал раз в день на 7,5 градусов, по сути это было то же самое, но для меня так было комфортнее, в этом был некий символизм, каждый день – еще один шаг), мне прописали «разрабатывать колено». Разрабатывание должно было выглядеть так: садиться на стул или край кровати и просто поднимать голень. В общем, оно было и правильно, да только за месяц лежания все мышцы бедра потеряли тонус, и восстанавливать для нормальной ходьбы их надо было все, а не только разгибатели. Постепенно я сам разработал некий комплекс, куда входили и сгибания сидя, и сгибания лежа, и нажимание невидимой педали, и вращения стопой, и другие движения, которые придумывались сами по себе. Постепенно в каждом из них боль уходила, можно было наращивать амплитуду и темп и таким образом восстанавливать утраченный тонус. Так что не через месяц после выписки, а почти через два я начал более-менее сносно ходить.
Конечно, хотелось как можно быстрее сесть за руль и начать наконец ездить самостоятельно. Конечно, будь у моей машины коробка-автомат, я мог бы начать кататься хоть на следующий день после выписки, благо правая была в норме и делать ею можно было что угодно. Но сцепление – не газ, и хоть его не надо все время держать, дергать ногой туда-сюда было довольно тяжело.
Сперва я попытался просто завести. Для этого было достаточно вдавить педаль до упора, сделать это можно было и правой ногой. Увы, сдох аккумулятор. Через пару дней, пока старый я пытался зарядить и решил уже купить новый, ко мне заехал Митя Мунгалов, и мы отправились в магазин запчастей. Купили, поставили, покачали машину, чтобы разогнать слегка масло в картере. Завели, конечно, влет, с новым-то аккумулятором.
Ну и я попробовал поехать…
Даже не заглох, хотя о-о-очень долго выжимал сцепление – выезжать, кстати, пришлось задом. Митька сидел со мной, контролировал. Каждое нажатие на педаль, конечно, поначалу давалось невероятно тяжело. Особенно когда делать это приходилось экстренно из-за бросающегося под колеса пешехода или выруливающего со двора джигита. Пару раз пришлось поорать. Потом я решил петь вместе с радио, так что орать уже было не нужно, время от времени только чуть громче пел или добавлял словцо покрепче. Но я ехал! Ехал сам. Для начала я проехал что-то около четырех километров, каждый метр из которых был для меня золотым.
На следующий день к машине не подходил, заряжался. Через день уже проехал километров двенадцать. Еще через день – уже более тридцати. Поскольку быстро ставить ногу на сцепление для торможения было сложно, я выдергивал рычаг переключения скоростей на нейтраль и тормозил так. В общем, это был выход.
Конечно, после машины я приходил домой и падал на кровать, пару часов лежал. Но я уже мог по крайней мере доехать до лаборатории и сдать кровь и, если нужно, в период после или до пробок добраться до офиса (прямой дороги – 18 км). Что и делал. Я был страшно горд, что могу наконец перевозить собственную тушку самостоятельно, никого не напрягая. Хотя, конечно, если планировались какие-то длительные покатушки по городу, просил друзей заехать за мной. Пока еще сзади, с вытянутой ногой, мне было куда комфортнее.