– А то, чем я буду дышать, как называется? – спросил я у анестезиолога
– Маска!
улыбаюсь:
– А то, что из маски?
он назвал вещество, я повторил его про себя, тут же забыл и забылся окончательно
(по словам завотделением Б., операция началась в 10:00 – это после полной моей подготовки – и закончилась в 20:00 или даже позже
я еще спросил у него: «а вы делаете перерывы во время таких долгих операций?»
«я нет; я как-то, когда делом занят, мне ни до чего»
жена моя после говорила, что, когда она поздно вечером дозвонилась ему в кабинет, он отвечал на ее вопросы так бодро, словно рабочий день только начался)
момент перехода с ИВЛ на собственные легкие – уже в реанимации – помню плохо, по ощущениям то ли как тонул, то ли задыхался
очевидно, пытался выдрать из глотки лишнее, сняли, нацепили маску, на этот раз с кислородом, и я затих
очнулся первый раз ближе к ночи, в изголовье сидел реаниматолог (он же анестезиолог, он же кольщик)
сказал, что все прошло нормально в плановом объеме
потом я просыпался еще несколько раз, судя по свету, пробивавшемуся сквозь деревья, который я мог увидеть, было часа три, окончательно пришел в себя где-то в шесть
почти ничто не беспокоило, нога еле заметно, но как-то ровно ныла, мешал только довольно шумно работавший у соседки аппарат ИВЛ (такое с периодом в 5 секунд всасывание, хлопок, секунда тишины, потом снова и опять, миллионы раз)
и еще, пока валялся без движения, явно отлежал копчик, низ спины и верх ягодиц
под конец пребывания там исхитрился поднимать правую, здоровую, ногу и чуть изменять положение тела и нагрузку на спину
помогало не фантастически, но хоть как-то, да и разминка небольшая
часов с восьми начали приходить доктора, и лечащий К., и лечивший меня ранее А. заглянул, широко улыбаясь, и крепко пожал мне руку
сказал, что был на операции, что протез вышел довольно легко, но в целом пришлось повозиться как следует
помимо ИВЛ был еще один страшно раздражавший фактор: шум
звонки сотовых (которые вообще-то в реанимации запрещены, но которые же можно поставить на вибру, правда?) и разговоры сестер друг с другом, громкие и повторяющиеся, главное – не по делу
в то утро какая-то сестра отказалась поменяться сменами с другой, и та, кипя праведным гневом, рассказала об этом никак не меньше пяти раз разным группам слушателей
честно говоря, с трудом удержался от того, чтоб не привстать и не гаркнуть
когда меня наконец привезли в отделение, я облегченно вздохнул: «как же здесь хорошо, как тихо!»
нет, как хотите, а с замусоренным эфиром в реанимации определенно надо что-то делать
итак, в Чт почти все время спал, правда, ночью сосед храпел так, что не спасали ни беруши, ни снотворное
я кожей чувствовал эти вибрации
под конец мне надоело, и я стал его лупить костылем по башке будить словами «Вячеслав, вы храпите, лягте на бок»
сосед хрюкал в ответ что-то нечленораздельное, поворачивался на бок и минут пять дышал бесшумно
после чего у него срабатывал внутренний датчик неправильного положения, он падал на спину и принимался храпеть громче прежнего
(цитата от Лехи:
– Д'Артаньян, почему вы спите днем?
– Потому что ночью спите вы, Портос!)
когда после обеда Пт стало понятно, что его отпустят домой на выходные аж до утра Пн, я возликовал: у меня впереди было целых три спокойных ночи!
повязку на ноге вокруг аппарата Илизарова (см., но не рекомендую перед едой) меняли несколько раз, капают жаропонижающее, колют антибиотики, на ночь снотворное
правда, снотворное мне как-то не понравилось (что это было, кстати, трамал? феназепам?): глюки с него обильные, а засыпаешь не сразу
причем глюки появляются, как закрываешь глаза, открываешь – нету
и настроиться, скажем, на море, лес или какую другую красоту возможности нет, только все какие-то мерзкие хари, и постоянно меняются
пробовал читать молитву: пока читаешь, все замирает, закончишь – снова здоро́во
по ощущениям, отрубился только минут через 40
ну нафик, лучше старый добрый персен, двушку закинул – и как ладонью мягкой тебя накрыло, до утра без пробуждения
сиделка («киргизка Катя») Калима оказалась довольно бестолковой и ленивой