Рыжий что-то обсудил с чернявой, потом дружески положил ей руку на талию, и они мирно побрели по коридору. Я двинулась за ними. Чернявая что-то быстро и тихо говорила рыжему, а тот с пренебрежительным видом пожимал плечами и отрицательно мотал головой. Внезапно парочка свернула налево и нырнула в проем в стене. Это был женский туалет. Пока я раздумывала, войти мне или лучше не входить, чтобы не помешать каким-то важным, возможно даже эротическим, делам, как вдруг дверь туалета распахнулась. Чернявая и рыжий пулей вылетели в коридор и разлетелись в разные стороны, как одноименные заряды, которые, как известно, отталкиваются. От неожиданности я захлопала глазами. Чернявая, как я могла заметить, что-то прятала на бегу в карман джинсов, и ее глаза возбужденно блестели, а Рыжий сжимал в кулаке нечто бумажное. Естественно, я рванула вслед за рыжим.
За поворотом коридора тот притормозил, повернувшись ко мне спиной. Из-за его плеча я разглядела, что у него в руках внушительная пачка денег. Там были и доллары, и отечественные купюры разного достоинства. Заметив шевеление за своей спиной, рыжий сунул пачку в штаны и, бросив на меня невнимательный взгляд, прошествовал к выходу. Надо ли говорить, что я следовала за ним, как Гамлет за тенью отца.
Выйдя из здания института, рыжий перешел улицу, свернул во двор жилого дома и медленно побрел по тропинке вдоль «ракушек». Внезапно он оглянулся — я сделала вид, что являюсь одной из мамаш, гуляющих с младенцами возле песочницы, и даже стала поправлять шарфик какому-то малышу. Вдруг рыжий резко наклонился, что-то не то положил, не то достал из-под железного листа, прикрывающего большую щель между стенкой «ракушки» и асфальтом, и затем быстрым шагом направился к выходу со двора. Прежде чем я успела включить четвертую скорость, он прыгнул в подошедший к остановке автобус — и был таков.
Расстроенная неудачей, я присела на лавочку. Целый день коту под хвост! Еле напав на след, я его потеряла! Нос зашмыгал, глаза противно защипало. Чтобы утешиться, я достала аварийный бутерброд и стала его грызть, пристально глядя на ту самую «ракушку», к которой оказался неравнодушен рыжий.
Смеркалось. Дети и мамаши стали постепенно расходиться по домам, пошел легкий снежок, стало совсем холодно. Дожевав бутерброд, я решительным движением стряхнула крошки и двинулась к «ракушке». Не стоило большого труда отодвинуть ржавый лист и просунуть руку в образовавшуюся нишу. Рука нащупала что-то шелестящее. Я сжала это что-то и вытянула на свет Божий. Что? В тусклом свете фонаря я увидела полиэтиленовый пакет, через который просвечивалась упаковка таблеток, два пакетика с чем-то белым, еще какие-то бумажки с разводами, напоминающими кляксу. Сунув все это на место, я быстрым шагом отошла в сторону и задумалась. Что бы это значило?
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: я нашла тайник, в котором хранятся наркотики, а рыжий — продавец, который берет оттуда товар и толкает его студентам в институте. Остальные неясности прояснил всеведущий Ненашев.
— Проще пареной репы, — снисходительно заметил он, когда я поведала ему о своих приключениях. — Продавец никогда не имеет при себе больше двух доз, чтобы не попасть под статью о хранении и распространении наркотиков. Вот он и организовал себе тайник поблизости от места торговли, чтобы понемногу черпать оттуда товар.
После таких сведений я решила последить за рыжим и его тайником. Чтобы не мерзнуть понапрасну, следующий день я провела в подъезде напротив. Оттуда превосходно просматривалась «ракушка», которую за ночь завалило снегом. Мне стоило большого труда попасть в подъезд, охраняемый домофоном и бдительными старушками. Пришлось соврать, что я из общества милосердия, пришла делать укол дедуле с седьмого этажа, а тот не отзывается, может, заснул?
За весь день рыжий раз пять наведывался к тайнику. Технология забора товара у него была отработана до механизма — один быстрый наклон (со стороны казалось, что он просто нагнулся поправить штанину или завязать шнурок), и отоваренный продавец улепетывает со двора никем, кроме меня, не замеченный. По моим расчетам, содержимое тайника должно было уже порядком истощиться. Я мучительно раздумывала, идти ли домой или наблюдать дальше за тайником, как вдруг в темнеющем сумраке, окрасившем небо в фиолетовые оттенки, развязной походкой во двор вошел темный человек и прогулочным шагом направился к «ракушке». Фонари еще не включали, и дальний угол двора был темен и глух. Я прилипла к стеклу.
Человек чернильным пятном выделялся на белом снегу. Лицо у него было черное. Это был африканец. Негр на несколько секунд задержался возле «ракушки», нагнулся, как обычно это делал рыжий, и, быстро выпрямившись, заспешил к выходу со двора. За дальностью расстояния не было видно, что он делал возле тайника.