Его не волновали ее предыдущие браки, и он не требовал немедленного заведения потомства. Он вряд ли потребовал бы этого и в обозримом будущем — своей отцовской ролью он был сыт по горло. На свадьбу он подарил ей небольшой двухместный «мерседес».
Свадьба была скромная, всего человек на пятьдесят, и проходила она в ресторане отеля «Савой». Дети жениха с неприязнью посматривали на свою новую мамочку в белом платье с кринолином и двухметровым шлейфом, видя в ней коварную посягательницу на семейные капиталы. Александре было на это глубоко начхать, она ухватила за хвост свой шанс и теперь ни за что не отказалась бы от него.
Потом, когда все выпили и слегка расслабились, когда поток шампанского подыссяк, а поток водки, наоборот, изрядно усилился, сын жениха пригласил ее на танец. Она хотела сначала отказаться, ожидая от него каверзы, но пересилила себя.
— Я рад, что у меня появилась такая очаровательная мамочка, — заявил он, глядя пьяными шальными глазами на нее, и тут же ущипнул за бок. — Повеселимся как-нибудь? — спросил он, покачиваясь. Очевидно, наглец, он забыл, с кем разговаривает.
— Знаешь что, сыночек, — прошипела она, испытывая огромную многотонную усталость от долгой и утомительной свадебной церемонии, — если не хочешь получить от меня по яйцам, угомонись!
— О, мамуля, оказывается, умеет кусаться, — пробормотал Стасик, восхищенно заглядывая за декольте невесты. Затем он пробормотал как бы в задумчивости: — Какая грудь… Хотел бы я быть младенцем, чтобы припасть к такой груди…
После первой брачной ночи, вполне благопристойной, молодые уехали в свадебное путешествие по Европе, а после их возвращения установилась тихая, размеренная, спокойная жизнь. От жены не требовалось ничего экстравагантного. Мужа вполне удовлетворяли встречи с ней раза два-три в неделю, ровные супружеские отношения, лишенные юношеской романтичной страстности, спокойная приветливость и нетребовательность.
Судьбу свою Александра устроила прочно и основательно. Оставалось только устроить свои сердечные дела.
После многих лет погони за синей птицей Александра позволила себе расслабиться. С одной стороны, она была благодарна своему супругу за вполне комфортную жизнь, но с другой — через год такой жизни она завыла от тоски, боясь признаться себе самой, что мечты о золотой клетке ее завели в тупик. Надо было срочно искать отдушину — то есть любовника.
Вечером я сидела у Ненашевых дома за рюмкой чаю и рассказывала о том, что удалось узнать о рыжем, о негре, подсовывающем наркотики в «ракушку», и нигерийском предпринимателе Свидлере.
Мы разговаривали на важные темы, а Юрик пароходной сиреной заливался в соседней комнате. Настроение было ниже среднего. Мне казалось, что своим неосторожным поступком я навлекла на Машу беду.
— Чего ты боишься? — спросил меня Михаил. — Что он вспомнил про старый должок и теперь потребует его? Так это вряд ли… Тем более у твоей Маши охрана будь здоров, и все такое…
— Если бы не та фотография, — простонала я.
— А зачем ты ее вообще доставала?
— Хотела войти к Свидлеру в доверие… Потом я думала показать ему фото Валеры или Сергея и узнать, имел ли он с ними дело… Я ведь тогда не знала, через кого Сергей добывает наркотики!
— Твой Свидлер достаточно крупная фигура, вряд ли он знаком с мелкими «шестерками», которые работают с рядовыми «нарками».
— И еще я надеялась, что смогу доложить Чипанову, что нашла человека, который, собственно, и довел его дочь до такого состояния… Кроме того, рассчитывала, что, в конце концов, мы сможем сдать всю сеть торговцев милиции…
— Какое благородное начинание! — хмыкнул шеф. — В твоем возрасте пора бы излечиться от голубой юношеской романтики… Хотя, если подумать… Тайник возле «ракушки» покажешь? И кабак на «Академической»?
— А тебе-то зачем? — удивленно спросила я.
— Да не мне, свет моих очей, не мне… Попробую эти данные передать кому надо. Может, и удастся, в конце концов, попарить твоего Свидлера на нарах. Есть у меня один приятель… Он сейчас в подразделении по борьбе с наркотиками работает. Может, его твоя информация и заинтересует. Не обещаю, но…
— Отлично! — Я просто расцвела от такого известия. — Вообще-то это проще пареной репы. У них там все шито белыми нитками… А у тебя-то как дела? Нашел, с кем путается эта стервозная особа, Александра?
— А ты не догадываешься? — Мишкины глазки хитро заблестели. — Ну, напряги извилины!