— Я вам помогу. — Я пыталась было засучить рукава, чтобы изобразить рвение, которого, впрочем, была напрочь лишена.
— Не надо, мне за это платят зарплату, — возразила домработница.
Я чуть было не ляпнула «мне тоже», но вовремя сдержалась.
— А что здесь в городке у вас есть интересного? — спросила я. Надо же исследовать окрестности, хотя бы с туристическими целями. — Куда можно пойти на досуге отдохнуть? На что посмотреть?
— Молодежь наша обычно развлекается в кафе «У Реваза».
— Ясно, злачное место… А что-нибудь культурно-историческое есть?
— Есть. Парк боевой и трудовой славы, монастырь, музей краеведения, библиотека.
— Библиотека — это замечательно, — задумчиво произнесла я. — Но библиотеку оставим на крайний случай.
— Идите прогуляйтесь, — неожиданно благожелательно предложила моя собеседница. — У нас не город — рай по сравнению с Москвой. Тишайшее место, чистый воздух… Недаром все состоятельные люди из столицы не прочь к нам перебраться! Все места возле реки уже давным-давно скуплены. Преступности никакой, вечером по городу можно ходить не боясь. Вам у нас понравится… Кстати, а вы надолго к нам?
— Да вот не знаю, — с сомнением в голосе ответила я. — Как получится… Может быть, на месяц, может быть, на неделю… У меня в квартире капитальный ремонт после потопа — соседи залили. Жить негде, вот Виталий Васильевич меня и пригласил пока здесь погостить. Они с моим отцом были большими друзьями… Да и Маше, говорил, веселее будет… А я Машу вчера в течение минуты только и видела. Даже и не знаю, вроде бы в соседних комнатах живем, а еще не знакомы.
— Ничего, еще познакомитесь, — пообещала Наталья Ивановна, заканчивая кромсать несчастных птиц. — Можете прямо сейчас приступить.
Я расценила ее слова как желание лишиться моего бесценного общества и с принужденным видом произнесла:
— Да, пожалуй, я пойду. Не буду вам мешать!
Уже в дверях меня настиг холодный металлический голос:
— А если Стасик опять будет к вам приставать, как вчера… Гоните его смело в шею! Он у нас слегка помешан на девушках…
Я поняла, что в этом доме ничто не может сохраниться в тайне. Но как же может сохраниться в тайне, кто проносит наркотики в дом?
Огромный дом замер, притихнув. Низкое розоватое солнце несмело заглядывало в окна, на полу лежали теплые квадраты солнечного света. Пора было обследовать место своего обитания.
В комнате рядом с солярием я заметила приоткрытую дверь. Из нее тянуло сыростью, доносилось журчание воды — разве можно было пройти мимо и не заглянуть? Это оказался зимний сад. Прозрачный потолок и две стеклянные стены пропускали достаточное количество света. Посреди зеленой массы тропических растений, клонивших свои жирные ветви долу, среди цветов в каменном японском саду мягко журчал крошечный фонтан, сверкая ослепительными брызгами в луче солнечного света. Пахло землей, зеленью и еще какими-то цветами, раскинувшими свои пурпурные соцветия навстречу солнцу. Изумрудные плющи взбирались по шпалерам, образуя зеленую волну, струящуюся живым водопадом. Китайская роза улыбалась красными губами бутонов, готовых вот-вот распуститься.
— Какая прелесть! — не удержалась я и сделала шаг вперед, любуясь неожиданным великолепием.
Справа от меня послышался шорох. Оглянувшись, я заметила среди белых свадебных азалий девушку с потусторонним видом. Это была Маша. Она полулежала в плетеном кресле-качалке и, по-видимому, слушала плейер — из уха по плечу спускался черный провод.
— Ой, извините. — Я сделала еще один шаг вперед. — Я не знала, что здесь кто-то есть…
И натолкнулась на невидящий, с расширенными зрачками, взгляд. Этот взгляд отталкивал, не желая меня впускать в свой мир. Я замялась в нерешительности. Но, в конце концов, я здесь не для того, чтобы быть незаметной и всем удобной мышкой. Пора, наконец, растормошить эту томную принцессу на горошине. Тем более, что никакой принцессой она на самом деле не является.
— Привет! — Я присела на каменный бордюр фонтана и кивнула на плейер: — Что слушаешь?
Потусторонний взгляд, ткнувшись в меня, немного смягчился, стал как будто определеннее.
— Мне Наталья Ивановна сказала, что можно осмотреть дом, — произнесла я, будучи уверенной на сто с лишним процентов, что меня не слышат.
Взгляд Маши стал чуть более осмысленным и, вернувшись из небытия, как будто впустил меня в поле своего зрения. Ноздри ее были припорошены белым порошком. Вертикальная складка прорезала высокий желтоватый лоб, лежащая на колене рука нехотя потянулась к наушникам.