На следующий день после приезда подруг на Казантип появился Дэн со своей сестрой и еще одним парнем мрачного вида. Их, видно, хорошо знали обитатели береговых палаток — прибывших встретили дружескими приветствиями, объятиями и поцелуями. Маша искоса посматривала на статную фигуру Дэна, болтавшего возле машины со своим приятелем, и делала вид, что не замечает его. Однако ей мучительно хотелось, чтобы он с нею заговорил.
Дэн, несмотря на свое довольно странное прозвище, был обыкновенным русским парнем из города Сочи по имени Даниил. Летом он подрабатывал в прибрежных кафе, дежурил на стоянке, охраняя автомобили, иногда подвизался спасателем при каком-нибудь санатории, а в остальное время, когда курортный сезон заканчивался и начинался мучительный период межсезонья, ни шатко ни валко учился в Сочинском институте курортного дела.
Сестра его, Алла, только что закончила школу и находилась на распутье — что делать? То ли выйти замуж за богатого старого грека, владельца нескольких ресторанов в Адлере, то ли пойти по стопам брата и выучиться курортному делу с перспективой после окончания устроиться в один из пансионатов в качестве массовика-затейника — всю оставшуюся жизнь развлекать праздных курортников. Пока она размышляла, не зная, на что решиться, брат уговорил ее отправиться вместе на Казантип, где будет много молодых парней и ни одного старого и волосатого грека. Парень, который прибыл из Питера и который вроде бы, со слов Дэна, считался потенциальным женихом Аллы, на самом деле в первый раз ее видел.
Дэн поставил свою палатку рядом с палаткой подруг, таким образом давая понять, что девушки находятся под его защитой и протекцией. Он здесь считался если не главным, то одним из самых опытных и уважаемых серфингистов.
Дни протекали однообразно, похожие друг на друга до сладкой тошноты, сливались в одну ослепительную, солнечную ленту, протянутую через ветреную синеву крымского неба. Утром — легкий завтрак из фруктов, принесенных с щелкинского рынка, потом купание, потом тренировка на доске — сначала лишь на берегу, на песке, или в тихих бухтах под присмотром умелого и внимательного инструктора, потом обед из хлеба и фруктов, от которых громко и бурно урчало в животе, а ближе к вечеру — прогулка в колышущуюся травами степь, вечерние посиделки на берегу, костер, шашлык из купленного у местных рыбаков осетра, ночные романтические купания при луне.
Но лучше всего были тренировки с Дэном! Он так галантно поддерживал Машу под руки, показывая, как надо держаться за гик, как «натравливать» парус на ветер, учил, как правильно поднять парус, как подобрать размер паруса в соответствии с ветром (для сильного и порывистого — размером поменьше, а для штиля — побольше). Когда Маша немного осмелела и стала более-менее уверенно держаться на воде, Дэн принялся учить ее всевозможным поворотам (по ветру и против ветра) и искусству лавировки. Хотя у нее от страха сердце выпрыгивало из горла, Маша ни разу не призналась своему инструктору, что ей страшно. Она не умела плавать и боялась, что это прекратит раз и навсегда их занятия. Держаться на воде она могла, лишь шлепая руками по-собачьи, но весь ее расчет был на то, что доска в принципе непотопляема и в крайнем случае за нее можно будет уцепиться руками и таким образом догрести до берега.
Дэн с удовольствием демонстрировал на берегу свою обтянутую блестящим гидрокостюмом великолепную фигуру. Прорезиненное серферское снаряжение, предназначенное для многочасового болтания в холодной воде, удачно подчеркивает выпуклости и «впуклости» любого тела, создавая абсолютную иллюзию наличия кое-чего существенного даже тогда, когда под черной тряпкой ничего нет. Дэн же в нем вообще казался богом, спустившимся на грешную землю.