Тропинка нырнула в черную гущу деревьев. Внезапно стало жутко. Путь указывала только луна, на которую угрожающе надвигалось пушистое брюхо облаков, да редкие огни фонарей на платформе невдалеке. Кстати вспомнилось, что где-то здесь недавно убили девушку. Вот ведь тоже спешила куда-то, а тут ее — бац! И задушили! Да, в такой темноте это просто. Р-раз — и нету! Слабо утешала только мысль, что убитая девушка спешила с электрички, а я, наоборот, на электричку, и этим наши случаи кардинально отличались. Но если посмотреть с другой стороны, она спешила домой, и я сейчас тоже спешу домой, что в общем-то опасно сближает наши случаи…
Я прислушалась — кажется, все тихо. Еще бы, дураков нет шастать по темному лесу со скверной репутацией. Одна я только…
Голый кустарник тянул редкие ветви, цеплялся за куртку, безлистные кроны деревьев угрожающе шумели в вышине. Звонко хрустящая льдом тропинка внезапно ушла куда-то в сторону, и нога ступила на подмерзший ковер травы.
Внезапно ноги подкосились, я споткнулась о какую-то корягу, чуть не распорола носом землю и гневно выразила свое возмущение в черную пустоту: «Черт! Темно как у негра в желудке!»
Черная пустота отозвалась приветливым, почти домашним свистом приближающейся электрички, и я бешено рванула вперед, рискуя на полчаса застрять на пронизываемой ветром платформе.
В электричке я раскрыла детектив, служивший хранилищем бесценной фотографии. Но читать не стала, а вместо этого принялась разглядывать компанию студентов на снимке, которую украшал своим присутствием непонятный негр. Уставившись на лоснящуюся темно-коричневую физиономию со странным носом, я задумалась: странно, когда я споткнулась на пути к станции, мне почему-то вспомнился негр. Я вложила фотографию между страницами и наморщила лоб. Все-таки какое отношение этот тип имеет к Маше?
На загнивающем Западе любят веселиться. Там не жалеют денег, чтобы встряхнуть серые будни и превратить их в сияющий радостными красками праздник. Тем более, что праздник — это блестящая возможность выпустить пар и найти новых друзей. Вряд ли у плешивого старичка, стоящего одной ногой в могиле, еще сохранился какой-либо пар, нуждающийся в выпуске, а вот у молодежи его навалом, того и гляди, лопнет предохранительный клапан! Поэтому в скучной благопристойной Европе так любят устраивать рок-фестивали и фестивали техно-музыки. Музыка «техно» уходит корнями в черную танцевальную музыку Детройта, но со временем она завоевала весь мир, в том числе и малоподвластную ранее музыкальному авангарду одну шестую часть суши, где стала не просто музыкой, а стилем жизни, образом мышления.
У западной молодежи есть Лав-парад (Парад любви) — фестиваль в Германии, проходящий в первую субботу июля в Берлине в квартале Кудамм (Ku’damm). Несколько лет назад этот фестиваль начинался с танцев под дождем в сопровождении музыки, доносящейся из арендованного старого военного грузовика с громкоговорителями. Теперь Лав-парад превратился в пятичасовое шествие десятка грузовиков с мегафонами, из которых несется танцевальная музыка, причем мощность звука создает эффект, когда звуковые колебания воспринимаются уже на уровне вибрации тела и еще более способствуют возбуждению и без того взведенной до предела стотысячной толпы.
Среди веселящейся техно-молодежи можно встретить и нацистского вида бритоголовых молодчиков в килтах (шотландских юбках), и трансвеститов в лайкре, и «белые воротнички». Всем им меньше тридцати, и все они находятся в эйфории — под воздействием алкоголя или наркотиков. И все они танцуют. Продюсеры от музыки засылают для рекламы на фестиваль профессиональных танцоров, чьи движения после шести часов оплаченного «веселья» начинают напоминать заученные движения биороботов. Любопытствующий народ влезает на дорожные знаки, светофоры, на уличные туалеты и от восторга салютует подброшенными вверх пивными бутылками; отдельные экземпляры, не выдерживая напряжения, падают на землю, как созревшие до времени плоды, ломая отдельные части тела. Короче, все скучно и благопристойно чисто, по-европейски, в скромненьких декорациях — дешево и сердито.
Примерно то же самое происходит в Tribal Gathering в местечке Лютон под Лондоном или в Glastonbury: палатки в чистом поле и орущие «техно» динамики. Или взять хоть остров Ибицу, рейв-Мекку Европы. Никакой романтики, пошлая роскошь сытых буржуа!