То ли дело у нас на Казантипе…
Вскоре после того, как дикий полуостров облюбовали серферы и он стал культовым местом «продвинутой» спортивной молодежи, туда случайно занесло попутным ветром первых рейверов, худосочных хлипких мальчиков с фигурами, обтянутыми клепаной черной кожей, и девочек с волосами ядовитых расцветок в вызывающих кислотных одеждах. Солнце, море, дикость здешних мест и индустриальный пейзаж недостроенной Атомной станции сделали свое дело — полуостров стал ежегодным местом проведения фестиваля техно-музыки и местом паломничества постсоветской молодежи.
В институте, где училась Маша, на доске объявлений среди всевозможных «продается старый баян» и «куплю, Боже, что тебе негоже» появилось скромное объявление, гласившее: «Всем, всем, всем! Рейв-рай на Казантипе, август, билеты со студенческой скидкой. Будут все лучшие московские ди-джеи! Скинхедов (неофашистов) просьба не беспокоиться».
Туманное объявление сделало свое дело — заинтригованные поклонники клубной жизни и танцевальной музыки стаями и стадами рванули на юг.
— А помнишь? — многозначительно спросила Машу подруга Наташка, увидев странное объявление.
— Еще бы, — уныло подтвердила Маша. — Может, тряхнем стариной? — предложила нехотя.
И девчонки решили «тряхнуть стариной» и, как в былые годы, прошвырнуться на юга. Они вспомнили свою автостопную авантюру, матерящегося дядю Толю с разбитой головой, компанию фанатичных серферов, море, закатное солнце, поцелуи…
Дэн уехал в Америку. Маша все еще тосковала, предаваясь ностальгическим воспоминаниям, — это и повлияло на ее решение. Ах, как приятно, думала она, побывать в местах, где начиналась ее великая любовь, полюбоваться на белый парус у кромки горизонта, ощутить на своем лице свежее дуновение знаменитого казантипского норд-оста. Да и развеяться в веселой компании.
О главном проекте лета, фестивале «Казантип», начали трубить еще с зимы, помещая красочные рекламные развороты в глянцевых журналах и устраивая презентации на всех промежуточных этапах подготовки культового события модной молодежи. Проект «Казантип» был задуман как «Гигантский фестиваль прогрессивной молодежной культуры, съезд ее ярчайших представителей с круглосуточными пляжными вечеринками, показами известнейших молодежных кутюрье, фестивалем короткометражных фильмов «Атомное кино», чемпионатом по виндсерфингу и гиперкульминацией — глобальным рейвом на недостроенном реакторе Крымской АЭС, эдакий танцевальный смерч в апокалипсических декорациях стоимостью миллиард долларов» (старушка Европа может отдыхать)! Сюрреалистические ощущения, безостановочное двадцатичетырехчасовое движение в танце — десять суток подряд, — много солнца, море и европейский сервис были обещаны доверчивым ребятишкам со всех концов страны. И они полетели на фестиваль, как ночные мотыльки на свет яркой лампы.
За два года, прошедшие после их первой поездки на юг, девочки сильно поумнели, порастеряли щенячий задор и тягу к приключениям, и поэтому вместо романтического автостопа они выбрали вполне банальный способ перемещения в пространстве — поезд. Еще в вагоне подруги перезнакомились с добрым десятком желто-, красно— и зеленоволосых ребятишек в серебристых штанах и виниловых шортах.
— Где жить собираетесь? — с любопытством спросила Маша у одного из беззаботных «индустриальных детей», шлепавших босиком по вагону и в свободное от спанья и выпивки время резавшихся в карты до синих кругов под глазами.
— А, где-нибудь, — легкомысленно махнул рукой кряжистый парень в байкерском прикиде. Этого парня все звали между собой Пламп, что по-английски значит «пухлый», а на самом деле его звали просто Саша. Подумав, Пламп добавил: — Сейчас тепло, на берегу спать можно… В крайнем случае я знаю одного чувака из Кирова — мне его показывали на перроне в Москве, говорят, он собирался взять с собой палатку…
— Если что, мы с тобой, — сказала Маша, проявив тягу к комфорту.
— Заметано! — кивнул патлами Пламп и, внезапно проникнувшись к девушке дружескими чувствами, положил ей руку на бедро.
Когда поезд «Москва — Керчь» прибыл на станцию Семь колодезей, из плацкартного вагона посыпались гроздья разноцветной молодежи с рюкзаками. Маша спрыгнула с подножки и с наслаждением вдохнула жаркий полынный дух нагретой солнцем степи — здорово! Где-то там, вдали, за желтым горбиком земли, покрытым выцветшими пучками травы, должна быть свинцовая полоска моря, расцвеченного белыми парусами.