14.09.1996. Звонила в Сочи, разговаривала с Алкой. Сначала голова была совсем светлая, а потом «пришло» во время разговора. Алка вышла замуж за сына того богатого грека, владельца ресторана, который тогда еще хотел на ней жениться. Старикан рассердился и выгнал их из дома. Они снимают квартиру. Денег нет. Я спросила, как Дэн. А ты не знаешь? Она удивилась. Женился. Жена — чемпионка штата Калифорния по серфингу. Американка. После этого я так долго смеялась в трубку, что Алка обиделась, и разговор прервался.
Американка! Чемпионка!
15.09.1996. Крячин в психушке. У него «передоз». Неужели и у меня так будет? Странно, с этого же дозняка у Валерки было все «хоккей».
16.09.1996. Я боюсь потому, что, взяв бритву и сделав два пореза на пальцах (просто для проверки, чувствую ли я еще что-то?), захотела еще и еще. Вид кровушки, моей кровушки, родной, приносит такой кайф! Она такая красивая! Солнечно-красного цвета, прозрачная, чистая. Трудно себя удержать. Пытаюсь выстроить цепочку в мозгу: «Зачем?» — «Кровь красивая». — «На фиг надо?» — «Не знаю». Будто два голоса поют внутри, какой переспорит. В общем, выбросила бритву. Может, и ручку в окно выбросить, чтобы больше не писать? Или нацедить стаканчик из вены, и как тот поэт, который кровью стихи писал. Кудрявый такой, не помню, как его звали.
18.09.1996. Мать поехала в город и не вернулась. Мы только вечером узнали, что она в больнице. Приехали туда, а там уже все. Белая палата. Лицо у нее все синее. Вся сломанная. Как кукла под одеялом. У меня была такая, немецкая, в детстве.
Зашли попрощаться. Отец рыдал. Вижу вроде бы мать моя, а все как будто мимо меня. Как будто не со мной.
Надо завязывать. Кажется, я бесчувственное бревно, которое можно разрубить и бросить в огонь. Кто бы только взялся за это.
Если захочу, могу всегда уйти. Причем безболезненно, под кайфом — от «передоза».
Все было так давно, и не со мной!
22.09.1996. Были похороны. Все плакали, а я улыбалась. Еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Было так смешно: постные рожи, все в черном, как вороны на снегу, каждый выдавливает из себя слезу, а зачем?
На меня косились люди. Но думали, наверное, это такая реакция на горе. Стасик завел меня за угол и надавал по морде, щека красным горела. А я все равно смеялась. Отцу стало плохо с сердцем. Ну и что? Не в этом дело. Зачем жить — поводов для смерти гораздо больше!
Когда кайф ушел, я все думала: зачем я влезла в эту помойку?
21.04.1997. Посмотрела на себя в зеркало — ну и рожа! Желто-бледная, под глазами — синева, худая, как шпала, сутулые плечи, руки висят как плети.
Накрасилась, подвела глаза, наложила румяна. Пришла в институт, все обрадовались мне. Ничего, хожу как новенькая, все меня пока узнают.
Уже четыре месяца нет месячных. Говорят, такое бывает после определенной дозы. Дисфункция.
4.06.1997. Оказалось, никакая не дисфункция — беременность. Хуже всего, что даже не знаю, когда и от кого. Скрываю, никому не говорю. Пришлось увеличить дозу, стало не хватать. Что-то шевелится внутри, как будто огромный глист, — противно. Аборт, сказали, слишком поздно. Буду рожать. Отец ничего не знает.
7.07.1997. Стасик стал на меня странно коситься. Подозревает что-то. Сказала, что жить пока буду у подруги, от нее ближе ездить в институт.
Денег ужасно не хватает. Сказала отцу, что мне нужен для учебы компьютер, под это он дал денег. На месяц вряд ли хватит, пришлось кое-что продать, материны вещи, кольцо, шубу.
Ушла из дома…
11.12.1997. Последние полгода был сплошной кошмар…
Отец нашел, устроил скандал, приволок домой. Кто-то ему донес, что я лежала в больнице. Он все узнал. Стасик постарался, наверное.
Удрала. Жила по знакомым, денег не хватало. Приходилось продавать таблетки, кое-как выручало. Один раз поймали менты во время облавы, упекли в «обезьянник».
Началась ломка, они передо мной пакетик с порошком выложили. Говорят, если выдашь, у кого «герыч» (героин) на продажу брала, дадим ширнуться. Только то спасло, что с пузом была, — ладно, сказали, иди, все равно скоро опять поймаем.
Кое-как выпустили, потому что товар при мне не нашли, я огромную партию в унитаз спустила — испугалась, когда слух прошел об облаве. Осталась должна кучу денег Свидлеру. Боюсь с ним встречаться, потребует бабки.
Скрывалась от Свидлера по хатам. Двадцать штук баксов, мамочки родные! У отца есть, только он ни за что не даст.