Но едва только мы с Максом стали подниматься наверх, как «горилла» отшвырнул Дюшу в сторону, точно дохлого котенка, и направился за нами. Я не успела закрыть дверь, как он просунул ногу в щель. Что, мне уже и потрахаться с парнем нельзя, спросила я.
Тот стушевался, но добросовестно просидел под дверью все полчаса, пока мы с Максом не закончили. Заметив, что я нормальная, не на взводе, он сразу же успокоился. Что, у него из зарплаты вычтут, что ли?
Хотя мне очень хотелось, но на этот раз мне совершенно не понравилось. Как будто вообще впервые в жизни. Макс мерзко хихикал, никак не мог попасть в меня, все промахивался. Ему-то было все равно, я знаю, это после двух доз-то! А я вспоминала то, как это бывало в прежние времена, и мне стало откровенно паршиво. Вместо захватывающего полета в неизвестность — слабая щекотка между ног. Вместо нескольких часов наслаждения — жалкие несколько секунд. Кончилось тем, что я столкнула Макса на пол и стала одеваться. Он так и остался валяться на коврике возле кровати.
Я была злая как сто чертей. Этот тип-узколобик может быть полностью доволен — вечер был безнадежно испорчен.
В комнате тем временем уже царила полная невменяемость. Дюша надрался до положения риз и стал плакать, что его никто не любит. Маринка целовала его в шею и пьяно спрашивала, как его вообще можно любить, если он голубой. Саша с Ольгой откровенно занимались этим на глазах у всех, и им было наплевать. Стасик поочередно кидался на всех девчонок, не в силах остановиться ни на одной. Его приятель Артем (очень странный парень, кстати) от него тоже не отставал. Как это называется? Вакханалия, что ли? Или оргия? А чем они отличаются друг от друга, не знаю. Короче, царила полная и откровенная мерзость. Я даже не предполагала, что все это будет так отвратительно.
Я в одиночестве сидела за столом и думала, как бы их всех выгнать к чертовой матери.
В это время Дюша заметил вернувшегося в комнату «гориллу» и повис у него на шее. Он кричал: «Пойдем танцевать, я тебя хочу, как ни одного мужика на свете!» Тот молча отодрал его от себя и небрежно бросил в угол, как ком грязного белья. Там Дюша, свернувшись калачиком, и заснул до утра. На ресницах у него дрожали крупные, как бриллианты, слезы.
Мне ничего не оставалось, как тихо в одиночестве надраться. Я пила водку, оставаясь трезвой как стеклышко, и только печально думала о том, откуда взять двадцать штук для Свидлера. Если продать хотя бы одну отцовскую машину, хватит с головой. Но кто ж мне даст ее продать?
15.07.1998. Началось нечто ужасное! Звонил Свидлер! Откуда он узнал наш загородный телефон? Сказал, что поставит меня на счетчик и никакая охрана меня не спасет. Грозится, конечно, но все равно неприятно.
Хуже всего то, что разговор, естественно, прослушивался, и в тот же вечер отцу было доложено, что мне кто-то угрожает. Отец, конечно, сразу всполошился, закудахтал, что да как.
Пришлось все ему рассказать. Я попросила денег. Сказала, что лучше отдать. Это такие люди, лучше не нарываться.
Отец сказал — никаких денег! Он не собирается спонсировать наркоторговцев. Еще он нес какую-то фигню насчет того, что он, как отец, понимает тех родителей, дети которых… Он не хочет, чтобы на эти деньги была куплена новая партия наркотиков и переправлена в страну… С какой стати он будет отдавать какому-то неизвестному бандиту Свидлеру честно заработанные деньги. И прочая, и прочая, и прочая…
Ты сам производишь наркотик, говорю. Спирт — это тот же наркотик, только меньшей концентрации. А алкоголики — те же наркоманы. И значит, ты такой же наркоторговец, как и Свидлер. Прямо так и сказала.
А он как взвился, мол, крепкие спиртные напитки не запрещены, а даже поощряются государством.
Ничего себе, говорю… Ну ладно… А вот если бы, говорю, у тебя взяли партию спирта, а деньги за нее не отдали, что бы ты сделал?
Обратился бы в суд, отвечает.
Черта с два, говорю. Потому что через суд неизвестно, получил бы ты свои деньги и когда получил. А на самом деле нанял бы ребят типа «гориллы», дал бы адресок должника и приказал переломать ему кости. А если и после этого не получится — то кости его жены или ребенка. Так вот, и я оказалась в такой же ситуации, как этот виртуальный должник.