– Вообще все по-разному его описывают, кто-то говорит, что добро в двойном размере возвращается, кто-то, что, мол, это ты так себе копишь на следующую жизнь добрых дел, чтобы родится в лучших условиях. Кстати, все, кто в перерождение верят считают именно так и никак иначе. Ну… я только таких встречал. Отец мой в закон бумеранга не верил, он вообще ни во что недоказанное не верил… – Всё говорит Хорс, будто сам с собой, не обращая на меня внимание, а мне и перебивать его не хочется, пусть уж рассказывает, послушаю.
– Они постоянно из-за этого ссорились с отцом моей мамы, – говорит он, взявшись, наконец, за оружие и прекратив размахивание руками. – Дедушка всегда говорил, что аукнется ему за всё рано или поздно, он вообще верил, что зло наказывается, возвращается…
– Ха, – вырвалось у меня, – если бы это было так…
– … А отец отвечал всегда, что просто деньги зарабатывает, – не обратив внимание, продолжил Хорс, – ни больше, ни меньше, просто деньги. Дед, вот, бы с ним не согласен…
Болтовня Хорса, к моему удивлению, не кажется бессмысленной, как это обычно бывает. Напротив, мне хочется его слушать, то ли чтобы отвлечься от всего кошмара, что я навспоминал, то ли просто потому, что давно он не рассказывал о чём-то из своей жизни…
– И почему, ты думаешь, он с ним не соглашался? – не без приложенных усилий, спрашиваю я.
– Дед? – удивлённо переспросил Хорс. – Ну… семейный бизнес всё же строится… строился… на колонизации необитаемых участков планет, где, по сути, природа нетронута человеком.
– И что в этом плохого?
– Как бы сказать… – Хорс задумался, – всё же, чтобы в колонизаторско-строительном бизнесе процветать нужно уметь вкладывать мало, а продавать услуги за много… И такая экономия… в общем, довольны оставались только заказчики и наша семья. Так ещё от постройки промышленных предприятий и городов природа гибнет, дедушке это тоже не очень нравилось…
Может и наша деревня когда-то была построена по такому же принципу, о котором говорит напарник. В таком случае всё сразу становится понятно без лишних пояснений. Может спросить его, знает ли он о таком-то месте… И, глядишь, действительно знает. Ай, нет уж, хорош прошлое ворошить, хватило уже.
– В общем, дед считал, что зло отец творит, оттуда и все беды, что к нам на голову сыплются, – подытожил Хорс. – Хотя… я, если честно, так и не понял, как это работает.
– Что работает? – задумавшись, я потерял нить повествования.
– Закон бумеранга, что ещё? Просто говорят, что зло возвращается злом, добро добром, но даже если это работает, то как? Как определить хорошо ты поступил или плохо? – Хорс поворачивается ко мне.
Вопрос запустил в моей голове то, чего запускать не следовало, заставил погрузится вглубь. Разговор резко перестал мне нравится, а после нескольких, пришедших на ум мыслей, так и вовсе стал вызывать отвращение. Я стараюсь сдерживаться и ничего не отвечаю. Не хочу лишний раз сорваться, Хорс же не при чём, это я всё и башка моя дурацкая… Ну его, этот разговор, всё, надоело!
– Так что ты думаешь?
– Думаю, что скоро станет совсем темно, – увёртываю я, давая понять, что обсуждать это не хочу. – Минут через сорок, максимум час.
– Понял тебя, – говорит Хорс и, чтобы поддержать разговор добавляет: – мы как раз почти пришли. Помню это дерево.
– Угу, скоро будем на этой проклятой поляне.
Так и оказалось, через несколько минут мы вышли к трупу друга нашего бедолаги, который, на моё удивление, никак не изменил своего положения. Я ожидал, что, вернувшись, мы будем наблюдать за тем, как его грызёт какая-нибудь тварь, но никого поблизости не оказалось.
Тушки волков тоже лежат нетронутыми. Похоже, выстрел из ружья отпугнул всю фауну, да так, что даже интерес у любой особи отбило прийти осмотреть, что же тут такого произошло. Я же предполагал, что сюда с округи сбегутся все хищники. Вот уж и подумать не мог, что ошибусь в подобного рода вещах. Один из немногочисленных случаев, когда я доволен тем, что оказался не прав.
Побросав рюкзаки на поляне, мы, не сговариваясь принялись искать сырьё для разведения костра, и вскоре задача оказалась выполнена. Костёр освещал нам территорию лагеря, в качестве которой было выбрано место, где боролся за свою жизнь Ротор. Я сел спиной к камню, чтобы перевести дух.
– Я пойду туши осмотрю, – говорит Хорс, поворачиваясь спиной к костру. – Вдруг шкура какая сохранилась…
– Сначала пожрать надо, – вдогонку говорю ему я, – потом уже шкуры!
– Да знаю я, знаю… Сейчас самых красивых нам выберу и притащу. Мяса тёплого поедим, – Уходя, говорит Хорс.