– Гадина, – выругивается он, – наживку съела и уплыла.
– Это потому, что на хлеб ловить не надо было, – подтрунивает его Виззи, доставая свою ловушку. В ней уже сидит целых два рака.
– Отстань, а.
– Бе-бе-бе, – передразнивает она Мегса и возвращает ловушку назад в воду.
Им вообще не нужно за ними следить, просто бери, оставляй, да иди гуляй на все четыре стороны. Обычно, ловушки эти на ночь ставят, чтобы утром просто забрать разом весь улов, да уйти домой. А девчонки ходят и караулят их да болтают друг с дружкой и с мальчиками болтают, смотрят, какой у них улов, спрашивают о всяком иногда. Они, наверное, сюда только для этого и ходят, чтоб поболтать, да может рыбину выпросить у кого, не отказывают же. Неприлично как-то, когда у самого с десяток голов, с девочкой не поделится.
– А вы всё рыбку ловите, молодняк? – послышался басистый старческий голос.
Я оборачиваюсь и замечаю крепкого старичка с железным самодельным протезом вместо левой ноги. На спине он тащит потрёпанный рюкзак, а на плече мешок с фруктами, какие обычно приносят с дальних уголков зарослей. Голову от солнца защищает сделанная из сухой травы шляпа, а на глазах странные круглые очки.
Ни разу не видел этого человека у нас в поселении, так он ещё и идёт откуда-то оттуда, с дикой территории, где водятся змеи, а в грязи прячутся бурые крокодилы. И он совсем не боится, разве человек может улыбаться, когда он боится?
– Ловим! – хвастливо говорит Сайм. – Каждый день ловим.
– Я тоже ловил, когда был в вашем возрасте, – отвечает старик.
– А вы разве здесь живёте? – спрашивает девчонка, пришедшая к нам на пирс. Её зовут Микси. – Я вас раньше не видела.
– Раньше жил, – говорит старик, подойдя ближе. – Совсем, смотрю, ничего не поменялось.
Все как один, повытаскивали крючки из воды и подошли к старику, который присел на камень, расположенный между двумя пирсами в теньке. Здесь нечасто можно встретить неместных, поэтому любой странник для нас диковинка. Он и рассказать чего интересного может, и советом помочь. А таких, которые ушли и вернулись вообще ещё ни разу не было. Мама говорила, что если уходили – то с концом, из оазиса да через пустыню к большим городам.
– Откуда вы? – спрашиваю я. – Там же, – показываю на дикие места, – нет поблизости городов, только лес, а за ними пустыня и горы.
– А кто вам сказал, что я из города? – усмехнулся старик и снял шляпу, оголив длинные седые волосы.
– Это вот указало, – сказал один из мальчиков, указывая на очки и протез, чем спровоцировал одобрительный галдёж.
– Ха, – рассмеялся старик, и все резко затихли. – А мальчик прав, там города нет. Я спустился с плато, да и решил прогуляться по пустыне на своей верлошади, фруктов пособирать, на свою деревню родную посмотреть.
– А где же тогда ваша верлошадь? – спрашивает Виззи.
– А там, на границе оазиса и пустыни осталась, – машет в сторону тропинки старик. – Она через заросли не очень любит ходить.
– Если вы не из города, тогда откуда у вас такой протез красивый? – спрашиваю я. – Даже здесь, на свалке таких не найти, а свалка эта иногда такое приносит!
– Ах, ты про эту штуковину? – старик вытянул железную блестящую ногу вперёд и пошевелил ей, где мог. – Эту штуку я нашёл в подсобке упавшего на плато корабля, она правда вся в дырках была, но это дело легко поправимое, когда есть металл. Главное, что механизмы все целы были.
– А там ещё кто-то живёт в горах?
– Конечно живут! – снова рассмеялся старик. – Там же столько кораблей старых, в них и живут, а те, что плохо сохранились – разбирают на части да дома строят.
– Ничего себе! Да!
Окрестность наполнилась детскими возгласами. К этому моменту вокруг нас уже собралась целая толпа.
– Чего это вы так удивляетесь? Кораблей космических не видели? – Спрашивает старик, обводя нас взглядом.
– Не видели, – говорю я, и мои слова сразу подхватывают остальные.
– Что, и даже не знаете, что один на дне озера лежит? – говорит старик. Галдёж не унимается. – Он ещё до моего рождения здесь упал.
– Враки это, – резко говорит Мегс, – мне родители говорили, что им говорили, что нет здесь никакого корабля!
Все замолкают, в ожидании ответа.
– Ха, – старик стукнул ладонью по протезу, – ещё как есть. И это не простой корабль был, очень непростой.
– Какой? Какой он был? – Очень заинтересовавшись, спрашиваю я.
– А ты мне нравишься, – старик указывает в мою сторону и протягивает ярко оранжевый фрукт, – держи, за любознательность.