– Надо было мне её отдать! – сказал Сайм, отделавшийся лишь парой царапин.
– Не надо было у меня её отбирать! – сокрушается Локси.
Остальные уже успокоились, каждый смотрит по сторонам, вниз, друг на друга. Я ищу везде Виззи, но её нигде нет, и ловушки её нет.
– А кто тебе сказал, что она твоя? – противно спрашивает Сайм.
– То, что я её поймал, – отвечает Локси и нападает на него.
Бьёт его кулаками, пинается, пока они вместе не падают в воду. Там он начинает топить Сайма, который совсем не может сопротивляться. Ребята поспешили останавливать Локси и вскоре им удалось его оттащить. Сайм выползает на берег и злостно оглядывается на рвущегося в его сторону Локси. Отдышавшись, Сайм всё же уходит. Локси отпускают, тот ловит плавающую в воде удочку и ломает её на много-много частей. Заплакав, он уходит прочь, в сторону зарослей.
Выкарабкавшись на пирс, я отдыхаю и сам стараюсь не плакать, но у меня ничего не получается. Слёзы текут сами собой. Закрываю лицо руками, поворачиваюсь на живот, чтобы никто не видел и продолжаю хныкать. Лишь когда всё окончательно стихло я поднимаю голову. Ребята уже далеко от меня, убедившись в этом, я собираю всё своё: беру удочку, верёвку с рыбой и, не найдя своей баночки для наживки, ухожу домой.
– Ты что, дрался? – спрашивает мама, увидев меня.
– Нет! Просто на рыбу посмотреть хотел. Она существует! Её поймали сегодня, а потом потеряли! – отвечаю я и чувствую, как слёзы снова начинают течь по щекам.
Мама усаживает меня на стул и, сняв с меня верёвку с добычей, обнимает, потом смотрит на меня и, облизнув палец, вытирает ранку на лбу.
– Тише-тише, – приговаривает она, – лучше расскажи мне как в школе день прошёл.
– Но мам! Они все подрались, а рыба уплыла. Её уже поймали, но она уплыла. А всё потому, что её Саймон отобрать хотел!
– Не хочу ничего слышать, – строго, но ласково отвечает мама. – У вас сегодня природоведенье было?
– Мама!
– Что вы изучали? – настаивает она.
– Панцирных щитохвостов, – тихо-тихо отвечаю я. Мама улыбается.
– Как? – переспрашивает она.
– Панцирных щитохвостов, – чуть громче повторяю я.
– И что вам про них рассказывали?
Я ей отвечаю, а она продолжает меня спрашивать про школу, я всё рассказываю и рассказываю. И про щитохвостов рассказал и про их пищу, и про пески, в которых они живут, а мама всё улыбается и продолжает спрашивать. Выслушав всё про этих ящериц, она принимается готовить мне рыбу, а я уже не могу остановится, всё рассказываю ей о других животных, рассказываю и рассказываю. Мама посматривает на меня, улыбается и продолжает готовить, иногда о чём-нибудь.
Поужинав, я, как и обещал ей, принимаюсь за задания по другим предметам. Она сказала, что я должен знать не только про животных, но и про многое другое, я с ней согласен, знать надо очень много. Пробую с ней поговорить о рыбе, но она и слушать не желает, сразу спрашивает о чём-нибудь другом и улыбается. Я люблю, когда мама улыбается, но мне по-прежнему грустно, конечно, когда мама улыбается не так грустно, но всё же грустно.
– Всё, пора спать, – говорит мама.
– А можно я папу подожду? – вспомнив его слова, спрашиваю я.
– Нет, тебе нужно отдыхать, – отвечает мама. – Чтобы голова не болела.
– Но она не болит!
– Не спорь со мной, сейчас же ложись спать.
Всё же она заставила меня пойти в кровать, выключила свет и тоже легла. Когда я остался один, ко мне вернулись мысли о чудо-рыбе и всём случившемся. Ворочаюсь-ворочаюсь, а уснуть не получается. Совсем грустно стало, плакать хочется, но нельзя, мама проснётся. Не хочу, чтобы она видела, как я плачу, она тогда тоже расстроится.
Уснуть так и не вышло, лишь сделалось совсем плохо. Поворачиваюсь к дверному проёму и замечаю, что на кухне светло. Папа пришёл! Спрыгиваю с кровати и бегу к нему, чувствуя, как слёзы текут по моим щекам.
– Что с тобой, сынок? – удивляется отец, когда видит меня.
Я прижимаюсь к нему. Он отодвигает подальше тарелку и, опустившись на колено, обнимает меня. Я всё плачу и плачу, ничего не могу поделать, совсем не получается успокоится. Отец поглаживает меня по голове, а я продолжаю плакать.
– Ну чего ты, всё же хорошо, всё хорошо, – приговаривает он.
– Пап, – наконец у меня получается немного успокоится, – пап.
– Чего? – он сажает меня на стул и садится напротив. Я смотрю на него, утирая слёзы. – Что тебя так расстроило?
Я поднимаю на него взгляд, но только наши глаза встречаются, как опять выступают слёзы. Хочу закрыть лицо руками, но отец останавливает меня, не давая этого сделать. Он улыбается и вытирает мне слёзы. Стало немного легче.